Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 108
двухведерный самовар кубком в обнимку, без кубка, но на пьедестале и с лентой победителя поперек груди, просто на ринге, в окружении друзей и тренеров, за рулем «мерседеса» и так далее, и тому подобное. А приглядевшись, я с удивлением понял, что даже знаю, как его зовут.
Динамит. Вернее, Динамит — это кличка, а зовут его Сергей Сатюков, он бывший чемпион страны по боксу в полусреднем, кажется, весе, и прозвище свое получил еще на ринге, во-первых, потому что выступал за «Динамо», а во-вторых, за взрывной, непредсказуемый характер: его дважды дисквалифицировали за нападение на рефери, а уж из последствий скольких пьяных драк вытаскивали милицейские начальнички — не вспомнить. Да в те блаженные времена, лет пятнадцать-двадцать назад, кто ж обращал внимание на подобную ерунду? Мы ходили на матчи половиной отдела МУРа и орали на трибунах так, что садились глотки: «Сере-га, левой, Серега! Врежь ему, Динамит!» Потом, правда, говорили, что Сатюков спился, ушел из спорта, а несколько лет назад его фамилия стала попадать в оперативные сводки «для служебного пользования», но мои пути с ним никогда не пересекались. И вот, значит, пересеклись.
Посветив фонарем, я поближе рассмотрел одну из фотографий, где Динамит был запечатлен крупным планом. Внешне он походил на большегрузный автомобиль: широкое лобастое и скуластое, почти плоское лицо, две фары глаз навыкате. Специфика спортивных снимков давала также возможность ознакомиться с прочими физическими данными хозяина кабинета. И следовало признать, что это был (во всяком случае, когда снимки делались) отменный экземпляр: даже глядя на черно-белое изображение, можно было представить, что мускулы у него под кожей играют, как морская рябь перед надвигающимся штормом.
Впрочем, долго рассматривать предполагаемого противника времени у меня не было. Оторвавшись от этого занятия, я на всякий случай отцепил от стенки одну фотку, сунул ее в карман и все свое внимание переключил на письменный стол. Что мне необходимо тут искать? Толком я не знал. Какие-нибудь записи, номер телефона, хоть что-то, позволяющее выйти на киллера по кличке Мойва. Еще только приступая к этому занятию, я отдавал себе отчет, насколько оно тщетное, но в эйфории удачного проникновения во вражий стан некоторое время не хотел сам себе признаться, что занимаюсь ерундой. Похоже, это был как раз тот самый случай поиска в темной комнате черной кошки, которой там, к тому же, нет.
Перебрав вороха бумаг в ящиках и на поверхности стола, я обогатил свои знания единственным выводом: в фирме «Скорпион» бытуют весьма приблизительные понятия о том, что такое нормальное делопроизводство. Договора с клиентами грудами валялись вместе с какими-то бессмысленными
черновиками, рекламными проспектами, зазывающими на отдых в солнечной Анталье и откровенно порнографическими журналами. Но ни в одном из контрактов мне не попалось знакомых фамилий. О Мойве и говорить было нечего. Я уже почти совсем отчаялся, когда, как водится, в самом нижнем, самом последнем ящике меня ждала хоть какая-то удача. Выдвинув его, я сразу увидел перед собой знакомое лицо. Свое собственное.
Здесь были одни фотографии. Как я вскоре определил, шлак, пересортица, то, что не пошло в дело: смазанные, нечеткие или снятые на слишком большом расстоянии. Но и они позволяли сделать кое-какие ошеломляющие открытия.
Вот, например, бездарный частный детектив Станислав Северин вылезает