Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 145
оторопел. Но главной моей задачей сейчас являлось тянуть время любыми способами, и я сказал первое, что пришло в голову:
— Видишь ли... Много лет назад я поклялся больше не убивать людей, если речь не идет о самообороне. С тех пор, правда, было одно исключение, но у него имелась серьезная причина.
— А-а... — протянул он. — То-то я удивлялся, что ты моих бойцов, которые контору охраняли, не замочил. И Муху там, на стройплощадке, почему-то не добил... Ну ничего, у меня и без мокрухи дел хватает. А я за тобой понаблюдал — ты парень что надо. И бабки будешь грести побольше, чем с твоих засратых
клиентов. Решай.
— Я подумаю, — сказал я.
Динамит нахмурился.
— Чего тут думать-то? Другого выхода у тебя все равно нет. И у меня времени в обрез, мне работать надо, заказов тьма.
— Я подумаю, — твердо повторил я.
— Только не долго, — сурово произнес он, вставая. — Даю тебе сутки. И имей в виду — больше никаких глупостей, в контору ко мне без спросу соваться не советую, я теперь там наладил охрану. И вообще не вздумай шалить: ты влез в историю, за которую тебя и через сто лет найдут.
Он вышел, даже не кивнув на прощание, а я щелкнул тумблером видеофона, переключив его на уличную камеру, и мог наблюдать, как он усаживается в белоснежный «лексус» и отчаливает. Голубь мира улетел, оставив меня наедине с действительно тяжкими раздумьями.
Подобраться к этому арсеналу я теперь лишен возможности — поэтому взорвать его не могу.
Отдать преступникам в руки средства для убийства десятков и сотен людей — не хочу.
А стукнуть в милицию о местонахождении оружия и потом всю оставшуюся жизнь существовать под домокловым мечом бандитской мести — боюсь.
В общем, как говаривала в подобных случаях моя покойная бабушка, надо бы разменять сто рублей — так их нет!
23. Имеющий уши
Андрей Игоревич Эльпин оказался на телевидении человеком известным, и после недолгих телефонных поисков меня соединили наконец с его рабочим кабинетом в Останкине. Эльпин был немногословен, но очень понятлив. Поэтому разговор у нас с ним получился коротким, однако продуктивным.
— Вы слышали насчет Блумова? — спросил я.
— Слышал.
— Его убили вместе с женой.
— Да.
— А до этого убили Шурпину с мужем. И Малея с... с...
— Понятно, я в курсе.
— Остались Забусовы, Дадашева и вы с сыном.
На этот раз он промолчал, но я отчетливо слышал в трубке его дыхание.
— У меня есть кое-какая информация по этому поводу, — сказал я. — Вы не могли бы со мной встретиться?
— Мог бы. Когда?
— Да хоть сейчас.
— Сейчас — нет. У меня два совещания. Вечером?
— В любое время. Назначайте сами.
— Десять устроит?
— Хорошо. У меня в бюро. Шестой подъезд «жилтовского», первый этаж, железная дверь справа.
— Буду.
Он положил трубку, а я для себя отметил, что чего-чего, а эмоции у шоумена через край не бьют.
В сущности у меня впервые за последнее время вдруг образовалось свободное время. И я решил провести его с максимальной пользой: под крайне неодобрительными взглядами Прокопчика, которому, чтоб не скучал, было, впрочем, оставлено несколько персональных поручений, пошел к себе и опять завалился на койку. На этот раз безо всяких сновидений.
Но такова уж, видно,