Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 147
гениально прав, когда предрекал, что с таким личностями, как Забусов и Эльпин, милиция связываться не станет, а если станет, то не сладит. И поэтому направление харинско-мнишинской активности в сторону наименьшего сопротивления в общем-то было понятно. Но понадобилось еще довольно много времени и дипломатических способностей, чтобы убедить моих посетителей, что лично я никогда ни в чем их не подозревал, не подозреваю и обещаю не подозревать. Только тогда они, более или менее умиротворенные, покинули нашу контору и, как я искренне надеялся, навсегда пропали из моего поля зрения.
Надеялся я, как выяснилось впоследствии, зря. И совершенно напрасно не сосредоточился на их болтовне, казавшейся мне глупыми бреднями. Как часто бывает, фигуры, умозрительно отодвинутые на самый край доски, к концу партии вдруг приобретают едва ли не ключевое значение. Но почему-то эту истину каждый раз постигаешь заново.
На дворе уже темнело, а значит, близилось время визита Эльпина. Он появился ровно в десять ноль две: раздался звонок, и я увидел заполнившее весь экран видеофона квадратное лицо, похожее на виденный мной когда-то в музее природоведения рельефный макет под названием «горный склон в разрезе». Казалось, по этой физиономии можно проследить всю череду геологических эпох, на протяжении которых складывался, рос, лепился этот скалообразный индивид. Пока Прокопчик открывал ему дверь, я автоматически переключил монитор на наружную камеру и с изумлением обнаружил, что перед подъездом нет ни автомобилей, ни даже охраны. Похоже, этот псих пришел ко мне пешком и в полном одиночестве.
Прошествовав в кабинет, он, ни слова не говоря, угнездил свое обширное туловище в кресле, оперся двумя руками на полированную трость с серебряным набалдашником и наставил на меня, как некое оружие, свою короткую заостренную бородку. Вероятно, подсознательно испытывая некоторую робость перед таким воинственным настроем посетителя, я решил не юлить и сразу начал с сути дела. — Убиты трое вероятных наследников Арефьева. Вы, вернее, ваш сын — один из трех оставшихся. Если убийца — вы, как профессионал советую немедленно это прекратить, дело зашло слишком далеко. Если не вы — настойчиво рекомендую быстро взять ребенка и уехать куда-нибудь подальше, желательно, чтобы никто не знал, куда.
— Это все, что у вас ко мне было? — спросил он, и мне показалась, что его бородка сердито дернулась.
— Нет, — сказал я. — Мне приходится заниматься этим делом практически с самого начала, и я уже успел сделать кое-какие промежуточные выводы.
— Какие же? — бородка поощрительно боднула воздух.
— Мне стало доподлинно известно, что покойный Блу-мов, в частности, заказал покушение на вас. Но исполнителю не удалось довести дело до конца. По независящим от него обстоятельствам он свалился с крыши.
— Вот как, — бесстрастию этого типа позавидовал бы сам Будда. — А я слышал...
— Это милицейская версия, — прервал я его. — У них... пока имеет место недостаток информации.
Помедлив, эльпинская бородка коротко кивнула, давая знать, что согласна с такой постановкой вопроса, и я продолжил.
— Но Блумов был убит сам, и значит, есть еще кто-то. Я играю с вами абсолютно в открытую. И лично мои выводы будут зависеть от того, какое решение вы примете — остаться или уехать.
Эльпин глядел на меня в упор, и бородка не шевелилась, отказываясь давать мне какие-либо подсказки. Наконец он раздумчиво проговорил:
— У вас