Стекло стр. 183
превращаются в Стекло, – сказал Проводник ещё наверху. – Они приобретают такую же структуру и остаются вещами. Коснувшись, ты мог одеться и идти в костюме».
Стекло расступалось передо мной. Я мог запустить руку в стеклянную стену, извлечь из неё ком Стекла и сформировать из него всё что угодно. Я мог убить своих спутников одной мыслью о том, что Стекло вокруг них затвердеет. Но я не хотел их смерти, потому что Стекло подарило мне жизнь и я не хотел осквернять этот дар. Я воспринимал Стекло как туман, который можно отвести рукой, оставив на коже капельки влаги. Оно становилось рыхлым и исчезало по мановению моей руки, и это казалось удивительным, но в то же время ставило непреодолимую преграду: я не понимал ни своих задач, ни своих целей. Я шёл куда-то вниз – это предложил Проводник, и мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться. Но с тем же успехом я мог идти в любом направлении, формируя поперечные коридоры, лестницы, переходы, комнаты. Так в детстве мы строим замки из глины, создавая внутреннюю структуру исходя из собственной фантазии, а не из удобства несуществующих обитателей.
Мы молчали, поскольку каждый думал о своём, хотя, подозреваю, все мысли сводились к вопросу, что делать дальше. Мы вошли в Источник – в этом была моя способность, моё назначение. Обрети я её в Хураане, я стал бы всесилен, потому что для единственного в мире человека, умеющего формировать предметы из Стекла, не может быть преград. Я бы мог начать торговлю стеклянным оружием, а мог бы стать богом для сектантов Ка – они бы переметнулись ко мне за считанные часы. Но дар мой проявился здесь, на краю мира, в бескрайней пустыне и потому принял другую форму и получил другое предназначение. Проблема была в том, что мы не могли расшифровать это предназначение. Я был точно ключник в доме тысячи дверей – да, я мог открыть любую, но не знал, какую именно и тем более – зачем. Самым удивительным для меня было то, что этого не знал и Проводник, чей дар, казалось, был предназначен именно для того, чтобы направлять ключника.
– Барт, – окликнул меня Проводник.
Я остановился.
– Ты можешь создать комнату?
– Комнату?
– Прямо здесь. Комнату, в которой можно сесть и отдохнуть. Чтобы не идти дальше по твоему бесконечному коридору.
Я мог. Я представил гостиную, в которой до войны отец проводил большую часть своего времени. Сидел там в глубоком мягком кресле, курил и читал газеты, там он принимал гостей и обсуждал с ними последние политические слухи, там он отчитывал меня за несделанные уроки. Я помнил эту комнату до мельчайших подробностей, до того, какие книги стояли на полках за спиной отца, какой узор был на ковре и сколько шагов нужно было сделать, что пересечь её вдоль или поперёк.
И я её воспроизвёл. Я не могу объяснить, как это получилось. Я представил себе комнату, и она появилась вокруг нас – прозрачная, сделанная из Стекла, но детализированная вплоть до авторучки, валяющейся на столе поперёк газеты, открытой на последней странице. Прочесть газету было невозможно – Стекло имитировало форму, но не могло скопировать печать, хотя я был уверен, что оно распластано по страницам тонким