Библиотека

Стена Искандара стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

и другу моему.

Он в поисках мой покровитель был,

Он в помыслах мой повелитель был.

Пошел к Джами. Ведь он один умел

Открыть мне тайну завершенья дел.

Но мучилась сомненьем мысль моя,

Что быстро это дело сделал я.

Ведь каждый живший до меня поэт

Потратил для «Хамсы» десятки лет.

Великий наш учитель Низами,

Как он писал! С него пример возьми!

Он семя слов живое насадил,

Твердь языка живого сотворил;

Нашел, уйдя от низменных людей,

К пяти сокровищницам пять ключей;

Пока над ним вращались небеса,

Поистине творил он чудеса!

Храним вниманьем шахов и царей,

Он отдал тридцать лет «Хамсе» своей.

И тюрк с индийским прозвищем — Хосров

Мир покорил гремящим войском слов.

Но крепость взяв, потратив много сил,

Он древнее сказанье сократил.

Он очень долго размышлял о том,

Как повесть новым повести путем.

Слыхал, — не знаю, правда или нет, —

Что над «Хамсой» сидел он сорок лет.

Кто, как они, был с тем путем знаком?

Кого мы с ними равных назовем?

А я — судьбою связанный своей —

Чем озабочен? Судьбами людей.

Весь день — о нуждах царства разговор,

Разбор докучных жалоб, тяжб и ссор…

И негде для ушей затычки взять,

Чтоб ропота людского не слыхать.

Но внял я сердцем новые слова,

Мир небывалый создал года в два.

Калам твой к завершению спешит,

К великому свершению спешит.

Пусть упрекать ученый нас начнет,

Века ему другой поставят счет.

Отвечу — полугодья не прошло

С тех пор, как солнце новое взошло.

Стихии воздвигали мой дастан!

Основа — тюркской речи океан…

Не буду слушать, что гласит молва,

Коль справедливы все мои слова!

Огрехи могут быть в любом стихе,

Не надо думать о таком грехе.

Рожденное душой — приму его

Живою сутью духа своего!

Дитя и некрасивым может быть,

Но мать не может им не дорожить.

Сычата гадки, но сычиха-мать

Не станет на павлинов их менять.

Хоть улетел пыльцы кенафа дым,

Он кипарисом кажется большим.

Как знать: по нраву ль каждый мой дастан

Придется мудрым людям многих стран?

Но важно, что о нем, — душа, пойми, —

Нам скажет проницательный Джами.

Я трудной шел тропой творцов былых;

Надела маски смерть на лица их…

Они теперь в сияющем раю,

Но открывают душу нам свою.

Не знаю я, что скажут обо мне

Они — блистающие в вышине;

Я верил: все мне скажет светлый пир

И утвердит в горящем сердце мир.

Сомненья может разрешить один

Наставник мой — вершина всех вершин.

Так я пришел к великому опять,

Чье имя не посмею повторять;

Его порога прах поцеловал

И к милосердью вечного воззвал.

Чуть из сафьяна я достать успел

Тетрадь дастанов — сердцем ослабел.

Рассыпал рукопись к его ногам,

Подобную индийским жемчугам.

Я в Океан ветрила устремил,

И Океан объятья мне открыл.

Он всю мою «Хамсу» перелистал,

За бейтом бейт с вниманьем прочитал.

И спрашивал меня; и, просияв,

Как солнце, ликовал — ответу вняв.

Не ждал я сотой доли от него

Глубокого признания того.

Мудрец, он в каждом слове был велик;

Он говорил, что цели я достиг.

И смысл глубинный мной рожденных слов

Открылся мне, как чашечки цветов.

Учитель пел, как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.