Стена Искандара стр. 128
вешняя гроза;
А я кивал, потупивши глаза.
И, труд мой одобряя горячо,
Он руку возложил мне на плечо.
Рукав одежд его был так широк,
Что осенил бы Запад и Восток,
Укрыл бы, словно свиток, небосвод…
И я — под этим рукавом щедрот
По-новому все начал понимать
И перестал себя воспринимать.
Сознанье я терял… И, как во сне,
Виденье в этот миг явилось мне.
Средь цветников я очутился вдруг
В густом саду, что как бы плыл вокруг.
Тот сад был, как блистающий эдем,
Которому завидовал Ирем.
Я садом шел, благословлял судьбу,
Обозревая эту Каабу.
Вдруг вижу их. Они, средь сада став,
Беседовали, круг образовав.
Тут обратился к малости моей
Один из горделивых тех мужей.
Он был прекрасен, строен, средних лет,
В глазах горел провидения свет.
Меня тот муж, как величавый князь,
Приветствовал, почтительно склонясь:
«Подобные пророкам и святым
Зовут тебя к себе! Приблизься к ним!»
И я пошел посланному вослед,
Спросив: «Но кто они?» — и был ответ:
«Источниками счастья их зови!
Они — творцы бессмертных маснави.
И все они — создатели «Хамсы»,
Сокровищниц божественной красы.
Принять в свой круг тебя они хотят
И для тебя явились в этот сад.
О муж! Хасан мне имя. А народ
Меня
«Делийским» издревле зовет.
Ответ услыша, вновь я ощутил,
Волненье сердца, изнуренье сил.
Но волею и духом овладел
И к славным, как на крыльях, полетел.
Тут мне Хасан назвал их имена,
Прекрасные, как вечная весна.
Сказал: «На величавых, как цари,
На трех главенствующих посмотри!
И первый тот, чьи помыслы чисты,
Сей старец несказанной красоты.
Ты предстоишь пред светлостью его —
Перед очами шейха твоего!
Направо — полководец войска слов,
Завоеватель стран — Эмир Хосров.
А слева старец — твой духовный пир, —
Он звал тебя на этот светлый пир.
Коль эти люди — плоть, наставник твой
Пусть назовется их живой душой.
А коль душа нетленная — они,
Его со светом Истины сравни!
Ты видишь круг пирующих вдали?
Иди к ним, поклонись им до земли!
Они — великие! Ты это знай,
Пред ними блеска речи не являй!»
Я, вняв совету, устремился к ним,
К своим предтечам, ангелам земным.
И, увидав меня за сто кары,
Они свои покинули ковры;
И встали, и навстречу мне пошли,
Как будто не касаяся земли.
С кем предстояла встреча впереди,
Я знал: то — Фирдоуси и Саади,
И вещий Санаи, и Унсури,
И дивный Хагани, и Анвари.
Коль все о них подробно говорить,
Рассказ я не успею завершить.
Пересказать я также не смогу,
Как очутился вдруг я в их кругу.
Тут подошел к нам — Солнце трех веков —
Шейх Низами, и рядом с ним Хосров,
И знаний океан — наставник мой.
И все пошли блистающей тропой.
Шейх впереди, как путеводный свет;
И я, несчастный, поспешил вослед.
Великий пир, явив свою любовь,
Всем избранным меня представил вновь.
С ресниц ронял я капельки дождя,
Припав к деснице моего вождя.
Тут — подхватив меня — Хосров, Джами
Поставили пред ликом Низами.
Раба печали с двух сторон храня,
Два мира взяли за руки меня.
Владели мной растерянность и страх,
Но я два мира ощутил