Степь да степь кругом... стр. 11
бы Сталин, он бы такого не допустил!
— Можно подумать, ты не знаешь, что в тридцать седьмом моего дедушку арестовали!
— И правильно сделали! Твой дедушка был антисоветчик!
— Мой дедушка — антисоветчик?! Да ему всего семнадцать тогда исполнилось! И он хотел быть пианистом! А его — в лагерь!
— Надо было повесить на рояльной струне!
Бассет в ужасе бросался в прихожую и уже оттуда следил за развитием событий. Лысый Хаббл вжимался в угол дивана. Раечка отбрасывала вязанье, выхватывала из Сашиной руки очередной бутерброд, который он собирался сжевать, срывала с масляной прослойки колбасный пласт, швыряла на пол и принималась возить скользкой стороной бутерброда по мужниной физиономии, стараясь охватить возможно большую территорию и шипя: «Чукча! Чукча! Чукча!» И хотя таким образом события разворачивались довольно часто, добрейший вне зоны телевизора, но звереющий перед экраном, Пак всегда оказывался к такому повороту не готов, терялся, и масляный бутерброд в течение нескольких секунд безнаказанно елозил по его круглой физиономии.
В конце концов Саша вырывался и бежал в ванную умываться, а возвращаясь, вновь садился рядом с Раечкой, и оба досматривали «ток-шоу» в мрачном молчании. Сириус, старавшийся не упустить из перебранки ни слова, каждый раз успевал сожрать отброшенную Раечкой колбасу и потом с легким чувством стыда наблюдал, как супруги, недоумевая, пытаются ее найти.
— Опять куда-то завалилась, — удивлялась Раечка.
— Потом по запаху найдем, — заискивающе шутил только что побитый бутербродом «коммуняка».
Впрочем, от темы очередного «ток-шоу» ничего не зависело. По телевизору могли говорить о чем угодно — о проблемах русского языка, отмене моратория на смертную казнь, предстоящем параде геев или привилегиях депутатов, — все заканчивалось одинаково: мнение супругов оказывалось диаметрально противоположным, масляный бутерброд елозил по Сашиным щекам, а Сириус потихоньку сжирал колбасу…
Раз в месяц Саша возвращался с вечерней прогулки один.
— Опять убежал? — ужасалась Раечка. — Как же ты не уследил? Я ведь говорила — не спускать с поводка!
— Ну, надо же ему побегать. Он и так разжирел, — оправдывался муж.
— Ты тоже разжирел, я же не заставляю тебя бегать!
— Но я же не собака!
— Ты — пожиратель собак! Все корейцы жрут собак!
— Ты что, может, думаешь, что я его съел?
— Может, и съел!
— Ты, Раечка, от безделья совсем сдурела. Шла бы работать, может, в голове бы не так пусто было.
— Ты что, попрекать меня вздумал?!
— Да, может, он к собачьей свадьбе примкнул. Вернется, я его убью.
— Это я тебя убью! А вдруг не вернется?
Весь вечер супруги обсуждали возможные пути миграции гипотетической собачьей свадьбы, ночью почти не спали, прислушиваясь к шорохам на лестничной площадке и крикам беснующейся в парке молодежи, а утром Сириус возвращался. Его ругали, мыли, кормили, целовали, и все возвращалось на круги своя.
Раечке с Сашей, конечно же, и в голову не могло прийти, что раз в месяц, во время полнолуния, их Сириус, который на самом деле и не Сириус вовсе, а космический разведчик XXL, отправляется в самую гущу парка и там, глядя на невообразимо далекую мигающую звездочку, шлет зашифрованные телепатограммы ожидающим его сообщений коллегам с информацией о различных проявлениях загадочной русской души.
От выводов XXL воздерживался, да они от него и не требовались — он должен был сообщать только факты, а ученые