Степан Кольчугин. Книга первая стр. 26
рвались в небо. Возле большого объявления: «Купаться запрещено ввиду опасности утонуть» — раздевались двое шахтеров. Они, видно, недавно выехали из шахты, лица и руки их были совершенно черны. Степка подошел к ним и тоже начал раздеваться. Шахтеры что-то крикнули ему, но из-за шума воды он не разобрал слов.
Степка ухватился руками за скользкую зеленую перекладину и полез под оглушающий, слепящий дождь. Солнце зажигало водяную пыль, она горела разноцветными огоньками, вода жгла, щекотала, хотелось орать от радости, а внизу, под ногами, бесшумно мчалась свинцовая, тяжелая река. Стоило Степке выпустить зеленую балку, и вода подхватила бы его и унесла в огромное жерло
каменной трубы. Шахтеры по соседству гоготали, и один из них полез к Степке, заорал над самым ухом:
— Берегись, утоплю!..
Степка, ужаснувшись, выскочил на бетонный край градирни. Прыгая на одной ноге и стараясь другой попасть в штанину, он божился утопить шахтера, разбить ему голову, но тот из-за шума воды ничего не слышал.
Когда Степка пришел домой, жильцы уже проснулись. Всем было весело и приятно в это хорошее утро.
Отец лохматой девочки, широкоплечий человек с светлыми, как у младенца, волосами, пил чай, сидя на пороге своей квартиры. Девочка стояла подле него и, увидев Степку, спряталась в комнате. Степка нарочно прошел мимо самого крыльца и слышал, как старуха сказала:
— Морду вымыл, обормот, а уши черные, как у змея.
Не заходя домой, он прошел к тете Нюше.
— Что же, кавалер, давай чай пить будем, — сказала она и налила Степке кружку чаю.
— А к маме скоро пойдем? — спросил Степка. — Я уже помылся.
Тетя Нюша вздохнула.
— Маму твою увезли, Степочка, я вчера еще узнавала.
— В Сибирь? — спросил Степка и почувствовал, как холод разлился по животу.
— В Екатеринослав ее повезли. Да ты не бойся, она вернется. Там с нее допрос снимут и отпустят. Кому она там нужна?
Тетя Нюша посмотрела на Степку.
— Да ты не бойся; я тебе говорю, я у нашего доктора спрашивала. Он мне прямо сказал: должны отпустить.
— Когда?
— Ну, как когда. Может быть, через одиннадцать дней, а может быть, через двенадцать.
Вздыхая, Степка выпил три больших кружки чаю.
— Какое для тебя угощенье имею! — сказала тетя Нюша и налила в Степкину кружку темную густую жидкость. — Студент лежит у нас больной, ему присылают, а он попробует глоточек и не хочет больше. Вот я и собрала для тебя.
Степка пил сладкий напиток, а тетя Нюша, смеясь, глядела на его лицо.
— Пей, пей, кавалер, это какава, она тебе в жизни не снилась. Я сама могу два самовара ее выпить.
Она начала рассказывать про больного студента:
— Тихий такой, телом белый, как женщина, приехал из Одессы к инженеру одному детей учить и тифом заболел. Я, говорит, мечтатель, погладьте меня по груди. Как мне его жалко стало, ужас прямо.
— А если не отпустят ее? — спросил Степка.
— Отпустят, тебе говорю, — сердито сказала тетя Нюша.
Напившись чаю, Степка пошел во двор. Сегодня он по-настоящему почувствовал отсутствие матери. В шахте он почти не думал о ней. Но в это воскресное утро, когда люди долго пили чай, уходили семьями в церковь и на базар, когда дети терлись возле отцов и просились с ними в гости,