Стёртые буквы стр. 560
тростника, а там уже появилась заспанная Маджи и сказала, что хозяин его зовет, таким тоном, будто была в этом виновата.
Чиж покорно поднялся на второй этаж в хозяйские комнаты, про себя уже просчитывая разные варианты, как ему извернуться с поисками новой работы, желательно на другом конце города, при этом как-то решить вопрос с жильем, и чтобы еще Рози хватило на ненавистного, но столь необходимого ей защитника (а вот без анисовой настойки обойдется!)
Однако все сошло лучше, чем он смел надеяться. Хозяин только процедил сквозь зубы:
— Мне плевать, с кем ты там спишь, это твое дело, но мне дурной славы не надо. Так что если хочешь тут работать, не задирай нос и будь тише воды, ниже травы. Это понятно?
Чиж кивнул.
— Тогда ладно, — продолжал хозяин. — Сегодня вечером еще можешь отдохнуть, пусть Зерк наконец свою задницу от лежанки оторвет, а то уже жирком заплывать начал. А завтра выходишь на полный день. Ясно? Тогда ступай.
Чиж поклонился.
«Все-таки везет мне на хороших людей», — подумал он, выходя из комнаты.
Итак, ко всему прочему теперь в его распоряжении был целый свободный вечер, и Чиж не сомневался в том, как надлежит этим богатством распорядиться. На самом деле это было ужасно глупо — еще глупее, чем деньги для Рози, грамматика по ночам и полированные ногти.
И все же он снова открыл сундук и достал парадную одежду — зауженные по последней моде брюки, черную рубашку тонкого льна с расширенными, собранными у манжет рукавами и белым отложным воротником, темно-синий замшевый жилет, чулки, изящные башмаки с пряжками, синюю шапочку с совиным пером. Результат еще одного беспардонного сокрушительного вторжения в «фонд Рози», в фонд госпожи Кэми, вообще во все его фонды и сбережения. Чиж прекрасно сознавал, что это страшная глупость, более того, что отец наверняка бы его не одобрил, и все же искушение было слишком велико. Он пока не мог быть учеником правоведа, но он мог выглядеть, как ученик, — хоть изредка, один или два раза в декаду. Он мог самозванцем пойти на Плоскую гору — в другой район города (отнюдь не самый дорогой и аристократичный, просто чуть более богатый, чем припортовые трущобы), выпить вина в кабаке рангом чуть выше «Пьяного цыпленка», потолкаться среди тех, кому чуть больше повезло, и главное: поднабраться у них манер, словечек, примерить на себя эту жизнь — мальчика из небогатой, но достойной семьи, чьи родители, не скупясь, отвалили деньги за учение какому-нибудь законнику или врачу среднего достатка. Именно этим Чиж и собирался заняться сегодня вечером. Про себя он говорил, что делает это для того, чтобы не попасть потом впросак, не выглядеть деревенским олухом среди городских щеголей, но на самом деле ему росто нужны были силы, и еще любая, хоть самая абсурдная, опора для веры, что однажды он наденет такой костюм не ради маскарада, а по праву. Он понимал, что узнай кто о его переодеваниях — это было бы пострашнее вчерашнего конфуза, его подняли бы на смех, а потом и возненавидели бы. И все же у него доставало храбрости и отчаянности для того, чтобы раз за разом рисковать, не приобретая взамен ничего, кроме самого чувства мгновенного и волшебного