Стикс - 2 стр. 109
— Ах, отстань! Мне так лучше.
— Дура ты дура. Ладно, давай спать.
Он и в самом деле вскоре засыпает. Завтра тяжелый день. И надо еще придумать, что с ней делать. Куда ее? И куда самому? Похоже, что жизнь и в самом деле начинается сначала. И у него, и у нее.
Утро
Приемная Павла Эмильевича Ахатова. Красавица секретарша смотрит на Петю Зайцева безразлично, но тут же приглашает в кабинет. Ахатов назначил встречу в офисе. Это значит, что лимит доверия к Пете Зайцеву исчерпан. Это уже не дружеская беседа, а деловая встреча. Какие бы отношения их ни связывали, сегодня это работа. И только работа. Об остальном — забыть. Он в темном костюме, светлой рубашке, но без галстука, коих терпеть не может. Бесполезная вещь, сковывающая движения.
— Разрешите?
Павел Эмильевич улыбается:
— Проходи, Петя, садись.
Идет к креслу. Глаза у него красные от бессонницы, но лицо каменное. Скажи: пять минут на сборы и марш-бросок — сделает. Белое кресло похоже на снежную глыбу, в нем холодно, но холода, равно как и прочих неудобств, он давно уже не замечает. Садится в кресло и ждет разрешения начать. Ахатов смотрит на него с интересом:
— Я все гадаю, Петр, ты человек или робот?
— Человек, — спокойно, без эмоций, говорит он. И мысленно начинает готовиться к марш-броску. Сколько километров?
— А я думал, робот, — тянет Ахатов. — Все думаю: где ж у тебя кнопка?
— Кнопки нет, — все так же без эмоций говорит он.
— Врешь, небось!
— Хотите проверить? — Он начинает расстегивать рубашку.
— Да ну тебя! — машет рукой Ахатов. — Шуток не понимаешь! А говоришь, человек! Застегнись.
— Есть.
Он спокойно застегивает рубашку.
— Давай к делу, — говорит Ахатов. — Докладывай. — И секретарю по внутренней связи: — Полчаса меня ни для кого нет.
— Хорошо, Павел Эмильевич.
Он раскладывает на столе бумаги. Ахатов напряженно смотрит, потом спрашивает с недоумением:
— Что это у тебя, Петя? Научный доклад?
— Да. Я постараюсь вкратце. Начнем с того, что у Ивана Саранского был брат-близнец.
— Я об этом ничего не слышал.
— Это довольно-таки странная история. Дело в том, что одним из братьев в роддоме заменили мертворожденного младенца Лидии Станиславовны Саранской. Один брат остался в Р-ске, другой отправился в Горетовку. Они встретились через тридцать пять лет, скорее всего, случайно. Или Саранский нашел следователя Мукаева. Он решил сбежать за границу, но хотел, чтобы мы считали его мертвым. Я полагаю, в сгоревшем коттедже найден труп следователя Мукаева. Генетическая экспертиза показала родство с Инной Александровной Мукаевой, их матерью. Что совпадает с выводами физико-технической экспертизы. На пожарище найден один из братьев-близнецов. Думаю, что Мукаев.
— Откуда такие выводы? — напряженно спросил Ахатов.
— Источник информации — капитан Свистунов, близкий друг следователя Мукаева. Запал на рыжую Марину и случайно ей проболтался.
— Выходит, Иван жив? Я имею в виду Саранского.
— Полагаю, что да.
— И… где он?
— Полагаю, что уже за границей.
— И… как нам его достать?
— Его женщина. Ольга Маркина.
— Насколько я знаю, он не собирался брать ее с собой, — усмехнулся Ахатов.
— Она беременна. Не думаю, что Саранскому безразлична судьба его ребенка.
— Выходит, ее надо оставить в заложницах?
— Выходит, так. Проблема в том, что женщина, которая