Библиотека

Стихотворения 1912 года стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала,

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

10 октября 1912

3

Пустая улица. Один огонь в окне.

Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena

Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,

Чего-то ищет, скалясь черным ртом…

Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,

И череп повернул… Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой сжалился бок…

А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносым.

На улице, под фонарем белёсым.

Октябрь 1912

4

Старый, старый сон. Из мрака

       Фонари бегут — куда?

       Там — лишь черная вода,

       Там — забвенье навсегда.

       Тень скользит из-за угла,

       К ней другая подползла.

       Плащ распахнут, грудь бела,

Алый цвет в петлице фрака.

Тень вторая — стройный латник,

       Иль невеста от венца?

       Шлем и перья. Нет лица.

       Неподвижность мертвеца.

       В воротах гремит звонок,

       Глухо щелкает замок.

       Переходят за порог

Проститутка и развратник…

Воет ветер леденящий,

       Пусто, тихо и темно.

       Наверху горит окно.

              Всё равно.

       Как свинец, черна вода.

       В ней забвенье навсегда.

       Третий призрак. Ты куда,

Ты, из тени в тень скользящий?

Февраля 1914

5

Вновь богатый зол и рад,

Вновь унижен бедный.

С кровель каменных громад

Смотрит месяц бледный,

Насылает тишину,

Оттеняет крутизну

Каменных отвесов,

Черноту навесов…

Всё бы это было зря,

Если б не было царя,

       Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца,

Добродушного лица,

       Золотой короны.

Он — с далеких пустырей

В свете редких фонарей

       Появляется.

Шея скручена платком,

Под дырявым козырьком

       Улыбается.

7 февраля 1914

1

Как тяжко мертвецу среди людей

Живым и страстным притворяться!

Но надо, надо в общество втираться,

Скрывая для карьеры лязг костей…

Живые спят. Мертвец встает из гроба,

И в банк идет, и в суд идет, в сенат…

Чем ночь белее, тем чернее злоба,

И перья торжествующе скрипят.

Мертвец весь день трудится над докладом.

Присутствие кончается. И вот —

Нашептывает он, виляя задом,

Сенатору скабрезный анекдот…

Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью

Прохожих, и дома, и прочий вздор…

А мертвеца — к другому безобразью

Скрежещущий несет таксомотор.

В зал многолюдный и многоколонный

Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.

Его дарят улыбкой благосклонной

Хозяйка — дура и супруг — дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки,

Но лязг костей музыкой заглушен…

Он крепко жмет приятельские руки —

Живым, живым казаться должен он.

Лишь у колонны встретится очами

С подругою — она, как он, мертва.

За их условно-светскими речами

Ты слышишь настоящие слова:

«Усталый друг, мне странно в этом зале» —

«Усталый друг, могила холодна».—

«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали

На вальс NN. Она в вас влюблена…»

А там — NN уж ищет взором страстным

Его, его — с волнением в крови…

В ее лице, девически прекрасном,

Бессмысленный восторг живой любви…

Он шепчет ей незначащие речи,

Пленительные для живых слова,

И смотрит он, как розовеют плечи,

как на плечо склонилась голова…

И острый яд привычно-светской злости

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.