Библиотека

Стихотворения 1912 года стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

С нездешней злостью расточает он…

«Как он умен! Как он в меня влюблен!»

В ее ушах — нездешний, странный звон:

              То кости лязгают о кости.

19 февраля 1912

2

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала,

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

10 октября 1912

3

Пустая улица. Один огонь в окне.

Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena

Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,

Чего-то ищет, скалясь черным ртом…

Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,

И череп повернул… Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой сжалился бок…

А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносым.

На улице, под фонарем белёсым.

Октябрь 1912

4

Старый, старый сон. Из мрака

       Фонари бегут — куда?

       Там — лишь черная вода,

       Там — забвенье навсегда.

       Тень скользит из-за угла,

       К ней другая подползла.

       Плащ распахнут, грудь бела,

Алый цвет в петлице фрака.

Тень вторая — стройный латник,

       Иль невеста от венца?

       Шлем и перья. Нет лица.

       Неподвижность мертвеца.

       В воротах гремит звонок,

       Глухо щелкает замок.

       Переходят за порог

Проститутка и развратник…

Воет ветер леденящий,

       Пусто, тихо и темно.

       Наверху горит окно.

              Всё равно.

       Как свинец, черна вода.

       В ней забвенье навсегда.

       Третий призрак. Ты куда,

Ты, из тени в тень скользящий?

Февраля 1914

5

Вновь богатый зол и рад,

Вновь унижен бедный.

С кровель каменных громад

Смотрит месяц бледный,

Насылает тишину,

Оттеняет крутизну

Каменных отвесов,

Черноту навесов…

Всё бы это было зря,

Если б не было царя,

       Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца,

Добродушного лица,

       Золотой короны.

Он — с далеких пустырей

В свете редких фонарей

       Появляется.

Шея скручена платком,

Под дырявым козырьком

       Улыбается.

7 февраля 1914

ВАЛЕРИЮ БРЮСОВУ

(При получении «Зеркала теней»)

И вновь, и вновь твой дух таинственный

В глухой ночи, в ночи пустой

Велит к твоей мечте единственной

Прильнуть и пить напиток твой.

Вновь причастись души неистовой,

И яд, и боль, и сладость пей,

И тихо книгу перелистывай,

Впиваясь в зеркало теней…

Пусть, несказанной мукой мучая,

Здесь бьется страсть, змеится грусть,

Восторженная буря случая

Сулит конец, убийство — пусть!

Что жизнь пытала, жгла, коверкала,

Здесь стало легкою мечтой,

И поле траурного зеркала

Прозрачной стынет красотой…

А красотой без слов поведено:

«Гори, гори. Живи, живи.

Пускай крыло души прострелено —

Кровь обагрит алтарь любви».

20 марта 1912

ВЛАДИМИРУ БЕСТУЖЕВУ

(Ответ)

Да, знаю я: пронзили ночь отвека

       Незримые лучи.

Но меры нет страданью человека,

       Ослепшего в ночи!

Да, знаю я, что в тайне — мир прекрасен

       (Я знал Тебя, Любовь!),

Но этот шар над льдом жесток и красен,

       Как гнев, как месть, как кровь!

Ты ведаешь, что некий свет струится,

       Объемля всё до дна,

Что ищет нас, что в свисте ветра длится

       Иная тишина…

Но страннику, кто снежной ночью

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.