Сто лет криминалистики стр. 4
нельзя не отметить, что в 1879 году все выглядело иначе, нежели в начале века. Следует также подчеркнуть, что с ростом населения и дальнейшим развитием промышленного производства увеличивалось и число преступлений.
Феноменальная память на лица преступников, которой обладал Видок, была единственной в своем роде. Но теперь не хватило бы и ста Видоков, чтобы запомнить лица бесчисленного множества преступников всех рангов, всплывших на поверхность болота преступлений в 80-х годах XIX столетия. С ростом общего уровня развития и образования вырос и уровень развития преступников. Провокаторам в тюрьмах редко удавалось перехитрить и что-либо выведать у заключенных, изменивших имена и внешность для сокрытия прежних судимостей. Преступники все реже попадались на крючки инспекторов, которые приветствовали их как старых знакомых. Что же касалось премий, установленных за идентификацию заключенных, то это все чаще приводило к тому, что жадные до денег инспектора и арестанты заключали сделки: арестант выдавал себя за разыскиваемого преступника и получал свою долю премии от инспектора. Все это вело к судебным ошибкам и тяжелым последствиям.
Картотека, служившая Видоку лишь опорой для памяти, стала теперь главным средством идентификации преступников. Но она переросла по своим размерам все границы и практически потеряла из-за этого смысл. Классификация по именам стала бессмысленной, так как воры, взломщики, фальсификаторы, мошенники и убийцы меняли свои имена. Классификация по возрасту, способу совершения преступления не оправдывала себя, потому что не удалось создать удобные для пользования разделы. Фотографии тоже мало помогали в работе: при наличии 80 000 фотографий было нелегко сличить вновь арестованных с фотографиями ранее судимых. В отдельных важных случаях инспектора и писари целыми днями рылись в этих фотографиях, чтобы разыскать одного-единственного преступника, имевшего ранее судимость.
В это время и сложились первые впечатления Альфонса Бертильона о работе полиции и Сюртэ.
3. Впервые наука приходит в уголовную полицию, но не находит поддержкиПост писаря Бертильон занял 15 марта 1879 года. Спустя четыре месяца стало ясно, что история сделала удачный выбор, посадив именно его в пыльный угол полицейской префектуры Парижа.
Бертильон вырос в доме, где стремление к познанию закономерностей природы было невероятно сильно. Уже с детства ему было знакомо имя Чарлза Дарвина, революционная книга которого «О происхождении видов» опровергла догму библейской сказки о сотворении мира и доказала, что все живые существа являются результатом длительного процесса биологического развития. Бертильон слышал также о Луи Пастере, открывшем мир бактерий; о Дальтоне, Гей-Люссаке, Берцелиусе, которые развивали химию; он узнал об анатомах, физиологах и биологах. Часто Бертильон сидел у ног деда, когда тот исследовал растения, подразделял их на виды и семейства, систематизируя по алфавиту. Он был свидетелем того, как дед и отец производили измерения черепов людей разных рас, чтобы установить, имеется ли связь между формой головы и духовным развитием человека. Много раз он слышал имя Кетле — человека, стремившегося доказать, что строение человеческого тела подчинено определенным законам. Еще ребенком он стоял вместе с отцом и дедом перед «кривыми Кетле», которые показывали, что размеры человеческого тела имеют определенную закономерность. Отец и дед проверяли утверждение Кетле, что нет на земле двух человек, у которых совпадали бы размеры отдельных частей тела и что шанс встретить двух совершенно одинаковых по росту людей расценивается как один к четырем.
И вот