Сто рассказов о войне стр. 73
был выдвинут к линии наступления. Совершали солдаты стремительный марш-бросок. Шагают солдаты, а сами нет-нет глазом скосят на Румянцева. Каков он, солдат, в походе?
Идет солдат. Землю шагом солдатским мерит. Едва поспевают за ним другие.
— Ничего, — рассуждают солдаты. — Солдатскую стать имеет.
Ночевали солдаты во время похода. Расположились в степи, в овраге. Готовятся солдаты ко сну, к покою. А сами нет-нет на Румянцева глянут. Каков он, солдат, на привале?
Расположился солдат на отдых. Первым делом свой автомат прочистил. Сбегал к ручью, воды принес и себе и товарищам. Поделился с соседом куревом.
— Подходящ, — рассуждают солдаты, — что-то в солдате солдатское есть.
Утром шагнули бойцы в сражение. В атаке, в жарком бою солдаты, а сами нет-нет на Румянцева снова глянут, какой он в бою, Румянцев?
Лих оказался в бою Румянцев, бил фашистов направо-налево. Пулям не кланялся. За спину других не лез.
— Братцы, вперед! — увлекал солдат.
Смотрят солдаты.
— Хорош. Молодец. Ничего не скажешь! Настоящий, видать, солдат.
Сокрушили советские войска фашистскую оборону. С боем ворвались солдаты в Белгород. А вскоре освободили они и Харьков.
Повстречали солдаты солдата Румянцева. Не дает покоя бойцам неясность.
— Признайся же, братец, ты потомок того Румянцева?
Посмотрел солдат на бойцов загадочно.
— Потомок, потомок. Все мы потомки, — сказал солдат. — Потомки Румянцева. Внуки Кутузова.
НАДЕЖНАЯ ИНТУИЦИЯНакануне Курской битвы командный пункт командующего Центральным фронтом генерала Константина Константиновича Рокоссовского находился в одном из сел недалеко от линии фронта. Жил Рокоссовский в крестьянской избе. Напротив дома были каменные ворота в старинный запущенный парк. Рядом с домом — два великана тополя.
Фашистским летчикам показалось подозрительным это место. Приметили они и ворота, и дом, и два тополя.
Однажды прилетели сюда самолеты. Бросили бомбы. Час был поздний. В это время Рокоссовский обычно находился дома, принимал посыльных из штаба. Прилетели самолеты. Сбросили бомбы. Один — осветительные. Другой — фугасные. И вот результат. Снесли под корень фашистские бомбы дом. Воронка — где были тополи. Уцелел Рокоссовский совсем случайно. Всего лишь за несколько минут до налета назначил штабистам для встречи другое место. Не оказалось в этот момент генерала в доме.
Улетели фашисты. Подошли к пепелищу командующий фронтом, ближайшие друзья и помощники Рокоссовского генералы Телегин, Малинин и Казаков. Смотрят генералы на Рокоссовского: мол, скажи, Константин Константинович, какое чудо тебя толкнуло нарушить порядок в приеме штабных посыльных, что увело из дома?
Улыбнулся друзьям Рокоссовский:
— Интуиция.
Время двигалось. Близилась Курская битва.
Когда окончательно стало ясно, что фашисты предпримут прорыв под Курском, ударят и со стороны Орла и Белгорода, возник вопрос: как быть с населением? Раздались голоса
за то, чтобы эвакуировать всех мирных жителей с территории Курского выступа.
Вот какой приводился довод: а вдруг осилят фашисты, прорвутся к Курску? Что же, снова наших людей к фашистам в рабство?
Генерал Рокоссовский во время спора решительно стал за то, чтобы людей не трогать.
— Не пустят войска фашистов, — сказал Рокоссовский.
— А вдруг не сдержат?!
— Сдержат.
— А вдруг прорвутся?
— Не прорвутся.
— У них же «тигры»! У них «пантеры»!
— Не прорвутся, — опять Рокоссовский.
— Ваши гарантии?
Устал Рокоссовский спорить, сказал:
— Интуиция.
И верно. Не пустили наши войска фашистов. Подтвердились слова Рокоссовского.
После Курской победы, уже после освобождения и Орла и Белгорода, кто-то напомнил