Сто тысяч франков в награду стр. 113
Калазаса арестовали по анонимному доносу, в котором сообщалось о том, что он продает подложные векселя. Его посадили в тюрьму, и там он лишил себя жизни. Полина была свободна. Тогда-то для нее и началась новая жизнь. Полина была окружена многочисленными поклонниками, среди которых она могла выбрать любого смертного, готового принести ей в жертву богатство и честь, но ее манил Париж. Едва она показалась там, как затмила своей красотой всех дам полусвета. Нана Солейль стала новым светилом! Но в ее сердце засело чувство уязвленной гордости. Совесть говорила ей, что в ней видят только куртизанку и ни один порядочный человек не унизится до того, чтобы дать ей свое имя. Она сознавала, что не может войти ни в одно общество с высоко поднятой головой.
Газеты ежедневно писали о ее похождениях, и одна из них напечатала рассказ о том, как некий молодой человек, истративший на нее все состояние, осыпав развратницу жестокими оскорблениями, застрелился у ее ног. Кровь несчастного обагрила платье Наны Солейль, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она лишь равнодушно позвала прислугу.
«Идите, — приказала она испуганному слуге, — и сообщите об этом в полицию, а вы, — обратилась она к горничной, — разденьте меня».
В тот же вечер она показалась в кружке своих обожателей и была еще более прелестной, чем когда-либо, без тени смущения или горя. В числе молодых людей был один, которого она еще не знала. Его скоро ей представили. «Моя милая Нана, — обратился к ней кто-то, — это мой хороший друг, Губерт де Ружетер».
Губерт поклонился и, едва взглянув на Нану, вскрикнул от удивления. Но затем, быстро оправившись от потрясения, виконт сказал: «Не удостоите ли вы меня чести принять мою руку?» Нана не отказала. «Вы что-то хотите мне сообщить?» — поинтересовалась она, принимая руку Ружетера. «Нечто очень странное, — ответил он. — Но давайте отойдем подальше от толпы, выслушайте меня внимательно».
Он отвел ее к окну и долго что-то говорил вполголоса.
«Итак, — заключила Нана, — вы влюблены в женщину, которая похожа на меня?» — «Удивительно похожа, до того похожа, что я не смог скрыть удивления, когда увидел вас. Вы, вероятно, это заметили». — «Да, заметила. А можно ли узнать имя моего двойника?» — «Я очень сожалею, но важные причины не позволяют мне вам его назвать». — «Простите меня за любопытство, — ответила Нана недовольно, — но, по крайней мере, могу ли я узнать, парижанка она или нет?» — «Она креолка». — «Из какой колонии?» — спросила Нана с волнением. «С Мартиники». — «В таком случае я вам назову ее имя». — «Вы?» — «Ее зовут Элен Савернье». — «Откуда вы знаете? Но я догадываюсь! Это сходство! Неужели вы…» — «Молчите! — приказала Нана, фамильярно дотрагиваясь веером до губ молодого человека. — Будьте завтра у меня в десять часов утра. Вы узнаете все. Теперь больше ни слова. Сделайте вид, что вы со мной не знакомы». И с этими словами Нана смешалась с толпой, где ее уже с нетерпением ждали.
Нана Солейль, очутившись среди роскоши и шумной жизни, к которой она теперь была приговорена судьбой, почувствовала озлобление ко всему, что ее окружало. С тех пор как между ней и ее сестрой все связи были порваны, она привыкла к мысли, что