Столичный доктор стр. 122
я красноватый кружок, оставшийся на коже. — В этот момент начинает дергаться столбик ртути, и мы засекаем показания. По мере потери воздуха из манжеты турбулентность прекращается, и тоны, равно и как прыжки столбика ртути, заканчиваются. Начало биения соответствует сердечной систоле, окончание — диастоле. Все в точности, как описано в заявке на привилегию.
— Как просто, — прошептал Келер. — Почему до этого никто не додумался раньше, Евгений Александрович?
Ага, я уже вижу мелькание цифр в твоих глазах. Небось, по десять копеек будешь брать за измерение давления в аптеке новомодным прибором. Может, даже рубль на первых порах, пока всё в новинку. Аппараты страждущим больным, врачам, в клиники. Да тут миллионами пахнет. Это даже мне понятно.
— Ну раз вопросов нет, Роман Романович, то можно и соглашение подписать.
— Извольте, Евгений Александрович, я всегда готов… Наше сотрудничество…
— Только мой процент немного увеличится. И это я не включаю долю от использования…
— Да какое там…
— А если я вам скажу какое, то и этот процент включим.
— Согласен, — тяжело вздохнул Келер.
Тогда мне срочно десять… нет, двадцать таких приборов, с исправлениями, — я кивнул на проволочку. — И давайте обсудим новый заказ, на производство систем для внутривенного вливания растворов. Смотрите, в комплект входит игла…
* * *Сколько в Москве ежедневных газет? Дюжина, если не больше. И почти во все, как я уже выяснил с наймом, можно подать объявление. Я решил не распыляться, разместить рекламу скорой в пяток самых популярных. Но на первой странице. А где такое невозможно — всё равно в центре и очень крупным шрифтом. А еще заказать листовки, чтобы их расклеили на всех театральных тумбах. Не поскупился и на красивый номер телефона. Да, знаменитый «ноль три». Сколько пришлось денег за это отдать Эриксону… Как так? У всех четырехзначные, а вы хотите двухзначный!
В объявлениях и на плакатах написал очень простое послание: «Скорая медицинская помощь, бесплатно, доступна всем, вызывать по телефону 03».
Накануне открытия собрали всех сотрудников — нарядных и расфуфыренных. А как же, событие! Приглашенный фотограф сделал один общий снимок, потом только врачей, во главе с главным, конечно же. Для истории. А как же, мы — первые в России. Опередили и Питер, и остальные крупные города.
В день, когда вышли утренние газеты — сам дежурил в телефонной комнате. Мне в смену попались две смешливые девушки-курсистки — Маша и Глафира. Остроглазые брюнетки, в строгих черных юбках и глухих белых блузках сначала стеснялись, а потом разошлись, начали тихо переговариваться, хихикать. А я все ждал и ждал звонков. Которых все не было и
не было.
Первый час сидел, перечитывал и правил инструкцию для телефонисток. Как принимать звонки, что спрашивать, как определять на висящей на стене карте Москвы расстояния. Второй час трепался с девушками, даже выпили на рабочем месте по чашечки кофе. Маша оказалась местная, московская. Также, как и Вика, учится на женских курсах общества естествознания. Глафира, та попроще, коломенская, из крестьянок. Вместе с отцом, еще ребенком, переехала в Москву. Работала уборщицей, потом кто-то из жильцов ее пристроил в Эриксон на телефонную станцию. Там к ней начал подбивать клинья начальник, но безо всяких семейных перспектив. Это мне по секрету уже рассказал Вика. Так что