Странные игры стр. 147
не могли заставить меня уйти. Один даже заявил медсестре: с такой матерью ребенку ничего не грозит. До постороннего человека и то дошло…
Робин откашлялась. Прошло пять минут, а она уже как выжатый лимон.
– Не хотела доставлять тебе беспокойства, потому и не звонила.
– Гленда была в шоке, что я ничего не знаю. Должно быть, я выглядела полной дурой…
– Мама, наверняка она все поняла.
Глаза матери вспыхнули.
– У тебя в детстве однажды случилась серьезная ушная инфекция. Тебя тогда положили в больницу на целую неделю…
– Мама… Ты хорошо себя чувствуешь?
– Они не могли меня заставить выйти из палаты. Все врачи были под впечатлением. Один из них даже сказал медсестре, что я – прекрасная мать.
Похоже, мама здорово не в себе. Робин еще никогда не видела ее в подобном состоянии. Смотрит в стену, выглядит совершенно потерянной… Неужели это Диана Харт, сильная и властная? Транквилизаторы словно превратили ее в другого человека – мягкого и нерешительного. Сердце Робин вдруг заколотилось, и она нежно сжала руку матери.
– Мама, со мной все хорошо.
– Я стала бы жалкой развалиной…
– Понимаю, мам, но у меня и вправду все отлично.
– Иногда… иногда думаю: слишком жестко тебя воспитывала. Однако ты должна понимать, что я всегда желала тебе только добра.
Робин смахнула нечаянную слезинку.
– Да-да, конечно…
– А ты меня вечно так разочаровывала!
Робин изумленно уставилась на мать.
– Сколько я вложила в тебя сил и времени… – продолжала та. – Ты всегда делала не то, что нужно. Потому я и была с тобой сурова.
– Понятно, – пробормотала Робин, отпустив ее руку.
– Может быть, теперь, после этого ужасного происшествия, ты наконец возьмешься за ум, – с надеждой и уже гораздо спокойнее произнесла мать.
Ее глаза слипались; она явно проваливалась в сон.
– Может быть, – вздохнула Робин, поднимаясь с кровати. – Пойду заварю чай. Тебе что-нибудь принести с кухни?
Мать глянула на нее сквозь щелочку полуприкрытых век.
– Что ты сделала с волосами? Почему подстриглась так коротко? Выглядит ужасно.
Через несколько секунд она уже тихо похрапывала.
Робин прошла на кухню и налила себе чашку чая. Пошарив в сумке, выудила пачку сигарет. Две сегодня уже выкурила – третья будет лишней…
Прикуривая, она думала о матери. Та проснется, зайдет на кухню и ощутит запах табака, который на дух не переносит. Робин втянула дым в легкие и выдула его в потолок, покачивая головой то вправо, то влево. Наблюдала, как сизые струйки сливаются в облачко и поднимаются в воздух, заполняя комнату.
Пепельницы здесь, разумеется, нет и быть не может. Робин открыла буфет с великолепным китайским фарфором и достала одну из чашечек с золотым ободком, которыми мать так дорожила. Усевшись, вытащила еще одну сигарету – уже четвертую за день. Прикурила от третьей, а окурок раздавила в драгоценной чашке.
Прикрыв глаза, затянулась. Где четвертая, там и пятая.
Завтра надо бросить…
Глава 52
Последние несколько дней Натаниэль был сам не свой. Пытался внушить себе: все это последствия дела Кана. Ему удалось положить конец череде серийных убийств. После такого сознаешь, что быть копом все же не столь плохо. Жаль, что подобные ощущения возникают далеко не у всех. Кстати, неплохая ступенька по карьерной лестнице…
Безусловно, на его настроении сказывалась профессиональная гордость, однако