Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 116

Размер шрифта
-
+
Тема

умрет, но даст плодородные колосья. Мы умрем, однако после нас мир не останется, каким был. Я верю, что он будет лучше.

Я сказал ему:

— Брате Госелин, и я верю, что благодаря тебе мир изменится.

Он сказал мне:

— Нас называют катарами — то бишь, чистыми. А следовало бы называть «прозревшими» или «зрящими». Мы имели смелость приподнять покров заблуждений и корысти, наброшенный на слова и дело Спасителя. Кому нужна эта империя церкви со своими церковными князьями, графами и баронами? Только им самим. Почему заставляют простого человека слушать слово Божие на латыни — языке давно умерших грешников? Почему место женщины не наравне с мужчиной? Почему называем мы кусок хлеба — символом тела Христова, а глоток вина — символом Его крови? Столько хлеба съедено и вина выпито, что будь тело сие и кровь, как Альпы и океан, уже давно от них ничего бы не осталось. Зачем нужно обманывать людей, что сгнившие и испепеленные тела их обретут новую жизнь, воскреснут? Спаситель оставил нам притчи. Наш долг искать правду в них… Почему бы не найти нам в себе силы и смелости, чтобы посмотреть этой правде в глаза и открыть ее людям?

Эти и еще много других слов произнес тогда Госелин. Большинство их я к тому времени уже слышал, смысл некоторых постиг сам, а были и такие, которые, как я догадывался, шептали друг другу Совершенные.

Рука Госелина, что обнимала меня, дрожала, как в лихорадке. Моя искалеченная рука безжизненно висела вдоль тела и не могла обнять его, другой же рукой я опирался о подоконник. Рогатины в ней уже не было.

Зачем Госелин говорил мне все это? Убеждал ли меня взойти с ним на костер? Или надеялся, что я останусь в живых и пронесу сквозь годы слова его? Вот они — я записал их…

Я сказал ему:

— Брате, всему есть цена. Хороший меч стоит десяти плохих мечей. Хороший конь — десяти кляч. Только хороший человек бесценен. Даже тысяча негодников, нет, даже тысяча пристойных людей не стоят одного доброго, хорошего человека. Ты хороший человек, Госелин.

Тогда я уже решил — не приму руку помощи Пьера Роже де Мирпуа. Разве что попробовать выйти из Монсегюра Бояном из Земена? У меня еще было время подумать.

5

На следующее утро из Монсегюра вышли Совершенные. С ними был и я, и десяток рыцарей, которые предпочли разделить судьбу своих учителей — Совершенными они должны были стать в свой предсмертный час. У этих рыцарей были жены и дети. И их жены и дети шли вместе с нами, но слез и рыданий еще не было.

Мы спустились на широкую поляну под крепостью. Поляну окружала невысокая изгородь и плетень из свежесрубленных веток и тонких стволов деревьев. Через этот плетень можно было видеть, что происходит снаружи. Приятно пахло свежей древесиной. Вдоль пути нашего толпились крестоносцы. Они молчали. Никто не поднял руки, чтобы ударить, никто даже не плюнул в нас. От страха? Или из уважения?

Ги, новый маршал Мирпуа, дал нам пятнадцать дней на размышление. Если отречешься и раскаешься — ты прощен, выходи за изгородь и отправляйся на все четыре стороны. Ежели нет — на пятнадцатый день взойдешь на костер

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.