Странный рыцарь Священной книги стр. 156
голубя. А тот продолжал плыть в водопаде света.
2Мы бежали по каким-то темным проходам, поднимались, спускались… Черный дьявол и белая Ева поддерживали — вернее, несли на руках раненого Старца. С белой рубахи его капала кровь, с моей рубахи — деготь. Первочеловек Адам, грязный и мокрый, нес горящий факел, от которого летели во все стороны искры. Если б кто пустился за нами в погоню, то легко проследил бы наш путь. Но мы беспрепятственно достигли подземной реки и погрузились в лодку — я, Старец, Дьявол, Адам и Ева.
Остановились мы у тщательно уложенных камней небольшого причала, все еще в пещере. Там, на мокрый песок, положили Старца. В груди у него торчала переломившаяся надвое стрела. Лицо было совершенно спокойно, будто не ему принадлежало умиравшее тело.
Факел потрескивал и гаснул. Лишь тогда Дьявол снял с головы огромную корону с маской и опустил ее наземь. Раскрыв ее, он зажег ту свечу, что светилась в глазах и челюстях маски. А маска теперь валялась в стороне с погасшим взором. Впервые увидел я тогда лицо Влада.
Старец проговорил:
— Владе, отдай Священную книгу тому, кто называет себя Бояном из Земена.
Дьявол-Влад протянул мне свиток. Старец обратился ко мне:
— Бояне, ты отнесешь Книгу братьям нашим альбигойцам, да станет
она знаменем и хоругвью в борьбе их.
Я стоял, оцепенев. А он продолжал:
— Когда голуби-ангелы принесли весть о том, что Пэйр-Певец идет к нам за Книгою, мы собрались вместе — все старейшины богомильской церкви — и порешили послать Священную книгу в западные земли Европы.
Он так и сказал: голуби-ангелы. Ведь «ангел» на языке греков означает «вестник».
Старец продолжал напутствие свое:
— Сказано было: «Отец небесный даст Духа Святого просящим у него». И Господь даровал нам, богомилам, живой дух апостола Иоанна. И еще сказано: «Есть ли между Вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?» Альбигойцы — сыновья нам, они просят и мы дадим им благословенный хлеб слова Иоаннова.
И, уже еле слышно добавил:
— На колени, Бояне.
Я опустился перед ним на колени. С волос моих и одежды на мокрые камни и окровавленную рубаху Старца стекали черные капли. Острие стрелы пряталось в складках его рубахи, стрела переломилась пополам, и другой конец ее тоже упирался ему в грудь. Как сейчас вижу эту треугольную хрупкую рамку, сквозь которую светился спокойный лик Старца и предстояло улететь душе его. Он сказал мне:
— Ты, избранный голубем, поцелуй эту Книгу. Отныне нет у тебя ни матери, ни отца, ни жены. Избран ты быть стражем и хранителем Книги.
А у меня и так не было ни матери, ни отца, ни жены. Поистине годился я в богомилы, даже в их «Совершенные».
А Старец все говорил:
— Завещано нам — три хранителя должны быть богомилы, а один может и не быть, поэтому с тобой пойдут трое: Влад, Ясен и Лада.
Глаза его еще сияли лазурным светом, но голос уже угасал. Еле заметным кивком головы он приказал мне склониться к нему, и уста его прошептали:
— Помни о муравьях — они собирают зерно Божье, но есть среди них и воины.
И смежил веки. Он был бездыханен. А казался