Странный рыцарь Священной книги стр. 186
чтобы сунуться в волчью пасть. А мы сунемся — я с вепрем на груди.
Я сказал ему:
— И на следующий день Доминиканец поймет, что мы скрываемся во владениях барона. Он ведь знает, что настоящий барон мертв.
Влад сказал:
— Я и хочу, чтобы он понял. И пустился за мной в погоню.
Я сразу же уловил его мысль. Как только он произнес «за мной». Не «за нами». Точно так же я понял с полуслова и Ясена. Я сказал Владу:
— Не думай о Ясене.
Он сказал:
— Ясен пошел на смерть. Я охотник, Бояне.
Я всмотрелся в него. Смеркалось, лицо Влада тонуло в вечернем сумраке. Он собрался с духом, чтобы признаться:
— Прежде чем стать богомилом, я был царским ловчим. Охотился вместе с отцом. Совсем молодой был, дитя. Семь медведей уложил рогатиной, вроде твоей. Оленей гонял, как волк. Пока однажды… не раскаялся.
Мне вспомнилась та ночь, когда Ясен убил пирата. Я видел Влада, сражающегося, как дьявол, но думал, что им движет любовь к Книге и ненависть к ее врагам. А он раскаялся в том, что убивал медведей и оленей… Этот мужчина-дитя. Когда же раскаюсь я?
Влад сказал:
— Не подивился ли ты, что я тогда согласился надеть голову дьявола? Каждый год богомилы бросают жребий, кому быть дьяволом. Трудно им. Боятся. Старец возложил на меня огненную корону во искупление грехов.
Я сказал:
— Подумаю.
Влад настаивал:
— Не на заклание иду. Проникнем якобы тайно во владения барона — чтобы выглядело так, будто прячется он, в надежде разведать, что тут творилось в его отсутствие. Только собак подразним — и разбежимся.
Я сказал ему:
— Ты не знаешь этой земли. Не говоришь на языке народа ее.
Влад сказал:
— Горы и леса были мне родным домом. Здесь все деревья и вода такие же, как у нас. Когда Доминиканец примется искать меня, я стану водить его за собой три дня, а потом спешусь. Прогоню своего коня, и когда они найдут его, то увидят пустое седло. А я разыщу наших братьев у подножия Альп. Там живут болгары. И вернусь в Тырнов. Клянусь.
Я молчал. Ничего другого я не мог ему предложить. Только при этом почему-то все время думал о Ясене. Тогда Влад сказал мне:
— Когда собаки настигают стадо оленей, вожак-олень уходит от стада и приманивает собак, ведя их за собой. И самки спасаются…
Он так и сказал: «вожак-олень». Он был вожаком. Я же, невольно, той самкой, которую спасает вожак. А за Владом в темноте все еще белела одежда Лады.
Влад попросил:
— Не говори Ладе. Потом… она поймет. Она останется с Книгой.
Да, и Ладу нужно было уберечь. Будь у меня в запасе несколько дней, я справился бы со всем этим сам.
Я сказал:
— В путь!
Долго вглядывался я во тьму. Внизу, на пепелище, робко вспыхивали свечи. Я поднял свою рогатину, в которой жила Священная книга. И вдруг почудилось мне, что и Книга железная — тонкие, стальные страницы с письменами, начертанными огнем.
Вначале я думал о Священной книге как о голубе, что несет благую весть. Затем понял, что она — орел, сказочная птица, питающаяся человечиной, плотью людской, тех, кого носит на крыльях своих. Но теперь Книга