Странный рыцарь Священной книги стр. 193
себя опустошенным, как лопнувший мех, из которого вытекло вино. Уже не хотелось бороться за свою жизнь. Не хотелось даже, чтобы все поскорее кончилось. Ничего не хотелось.
Двое мужчин-волков наконец-то вернулись. Они принесли мою железную рогатину и положили ее к ногам своего вожака. Тот достал нож и, ловко вынув с его помощью деревянную втулку, встряхнул рогатину. Медленно, как змея из-под колоды, выскользнул и лег на грязную мраморную плиту свиток со Священной книгой.
Влад сказал:
— Освободи Ладу!
Игуменья не ответила. Она нагнулась, подняла свиток и сломала печати. Книга развернулась как живая, словно распрямляя крылья. Несколько листов скользнули к моим ногам.
Внезапно вожак-волк выхватил пергаменты из рук игуменьи. Шагнул ко мне, поднес мне к глазам самый верхний лист. И приказал:
— Читай!
Игуменья сказала:
— Не на людях…
Гневный ропот заставил ее умолкнуть. Люди-волки ждали.
Господи, так ли суждено было увидеть мне раскрытую Священную книгу?!
Я закрыл глаза, потом открыл их. Письмена на пергаменте были хорошо видны, хотя всполохи огня отбрасывали на них легкие тени, как облака на ровное поле.
Книга была написана глаголицей — старой азбукой болгар. Я не умел прочесть ни единой из этих диковинных букв. И сказал игуменье:
— Я не понимаю языка этой Книги.
Она вскрикнула, подобно зловещей ночной птице. И тогда раздался голос Лады:
— Я умею читать эту Книгу.
Они не поняли ее слов. Я перевел. Игуменья взяла пергамент из рук человека-волка и поднесла его к глазам Лады. Сказала:
— Читай.
И Лада стала читать. По ее голосу даже не чувствовалось, что она долгие часы провисела на руках, прежде чем были схвачены мы с Владом. Так услышал я впервые голос Книги, ибо то был уже не голос Лады. И я повторял услышанные слова, я тоже читал эту Книгу…
Лада сказала:
— Я буду говорить. Откройте уши свои и души свои, и пусть хоть кто-нибудь из вас запомнит слова этой Книги. Случается ведь прорастать и зернам, упавшим на камень…
Лада готовилась к проповеди. Она читала Книгу не оттого, что ее к этому принуждали, она хотела приобщить всех этих полузверей-полулюдей к животворному Иоаннову слову.
И она сказала:
— Я, Иоанн, брат ваш, участвующий в скорбях ваших, дабы быть вам соучастником и в Царствии Небесном, и в терпении Иисуса Христа, когда на Тайной вечери припал к груди Господа Нашего и рек…
Я повторял, как странное эхо, те торжественные слова. Люди-волки слушали, лежа на мраморных плитах, сидя на корточках или облокотившись на камни руин. Свалявшиеся волосы и бороды, взлохмаченные волчьи шкуры поглощали свет огня, но не отражали его. Лишь кое-где вдруг вспыхивал чей-то глаз или часть обнаженного тела: лоб, рука, плечо. Эти люди, они словно окаменели. Они еще не вырвались из смятенной, косматой сущности первобытной жизни — босые их ноги, как корни растений, ощупывали зазоры меж камнями, словно в надежде впитать в себя соки земли.
Лада говорила:
— И снова я, Иоанн, спросил Господа… И он сказал мне: Отец Мой преобразил лик Сатаны из-за высокомерия его. Он лишил его света. Лик этот стал цвета раскаленного железа и во всем уподобился лицу человека.
Лица людей-волков в отблесках огня были подобны железным маскам. И этим-то существам, не озаренным светом разума, Лада