Странный рыцарь Священной книги стр. 64
его содержимое в ладонь моряка, правившего лодкой. Даже вывернул свой кошель над широко раскрытой его ладонью, чтобы показать, что там пусто. Лодка уплыла. Мы остались на берегу одни. Я положил рогатину на песок и опустился рядом с ней на колени. Произнес на провансальском:
— Добро пожаловать на мою родину!
Мне стало стыдно, что я с такой торжественностью произношу эти слова, но в темном небе величественно плыли тяжелые облака, могучее море вздымалось пепельно-серыми волнами, берег был пустынен и каменист — здесь торжественные слова были уместны. Вдали меж серых камней белели искореженные ребра брошенных лодок, как скелеты морских чудовищ, вылезших умирать на этом, всеми забытом бреге. Влад и Лада стояли молча, и мне почудилось, что впервые глаза их потеплели.
Влад с силой вдавил ногу в песок, повернул каблук своего сапога и сказал:
— Опять оставляем следы. А ведь всем берегом владеют люди Симона де Монфора.
Высокая волна поднялась, выплеснулась на берег и коснулась рогатины. Облизала ее, но тут же отступила, и пена бессильно ушла в песок. Лада сказала:
— Смотрите, птицы летят. Старец говорил, что голуби всего за три дня долетают от Тырнова до Альбы.
То были не голуби — кричали чайки.
3В общине богомилов Конкореццо итальянские катары дали мне карту, чтобы я мог найти альбигойцев. Я сказал Ладе и Владу:
— Надо идти.
Найдя указанное место, я постучался в массивную дверь в каменной стене. По ту сторону стены залаяла собака и чей-то голос недовольно произнес:
— Проходи мимо.
Я сказал:
— Мне нужен Эмерик. Я ищу вощаную дощечку.
Сквозь узкую, как бойница, щель в стене пробился свет факела. Над стеной выросли три тени — взрослого мужчины и двух подростков. Альбигойцы внимательно оглядели нас, потом тени их исчезли. Послышались приглушенный говор и медленно удалявшиеся шаги. Мы мерзли перед дверью и озирались по сторонам в полной темноте. Наконец дверь отворилась, чьи-то руки затащили нас внутрь, во двор. Кто-то невидимый протянул нам небольшую вощаную дощечку и острое писало.
Дощечка была расчерчена на маленькие квадраты. Я стал шептать «Отче наш» и при каждом слове молитвы ставил крестики в этих квадратах. Закончив, протянул дощечку человеку, оставшемуся для нас невидимым — его скрывала теперь завеса, что опустил перед ним колеблющийся огонь факела.
Человек передал факел мальчику. Только теперь я рассмотрел его — худой, высокий, с благородным лицом и седой бородой. Это был Эмерик де Ревали.
Он положил на мою дощечку другую, с отверстиями. Через эти отверстия стали видны крестики, которые я начертал. Эмерик облегченно вздохнул и сказал:
— Добро пожаловать, братья. С добрыми ли вестями?
Я сказал:
— Мы прибыли из Болгарии.
Эмерик сказал:
— Неужели… Неужели привез?..
Я сказал:
— Привез.
Он упал на колени и простер руки к небу. И сказал:
— Благодарю Тебя, Господи, за то, что избрал Ты мой дом.
4Альбигойцы собрались на общую молитву в большом помещении, построенном из камней, плотно притертых один к другому. Грубо отесанные бревна покрывали потолок. Полом служила хорошо утоптанная земля. Мы находились, должно быть, в старом сарае, все прочие постройки в темноте были не видны.
У стены стоял стол, на котором лежала круглая хлебная лепешка. Позади стола расположились — я, Влад и Лада. Рядом с нами —