Странный рыцарь Священной книги стр. 72
глаза и увидел корчмаря на коленях перед образом Богородицы, спрятанным в маленькой нише у очага.
Проснулась и Лада. Пока она спала, она была той же невинной, чистой девочкой, какую я увидел в пещере. Но водрузив на голову шлем, тотчас преобразилась: лицо ее стало суровым и враждебным. Она сказала:
— Волки.
Корчмарь простонал:
— Люди это. Оборотни.
Я вскочил на ноги и только тогда увидел, что Влада нет. Бросился вверх по лестнице.
И за первой же дверью, которую я открыл, увидел Влада. И баронессу.
Полуголая женщина сидела на коленях полуголого Влада. Природа щедро одарила ее округлыми бедрами и грудью, но в объятиях Влада она казалась хрупкой и нежной. Лицо Влада выражало одновременно и страсть, и тоску. Наверное, было не слишком трудно соблазнить такое дитя, как Влад. Я вздохнул и сказал:
— Владе, пойдем!
А женщине сказал:
— Убирайся.
Да, я принял ее за служанку. И не мудрено: на полу были разбросаны ее бедные одежды. Не скрою, я с интересом разглядывал эту полуобнаженную женщину.
Она вскочила с колен Влада и крикнула:
— Несчастный, как смеешь ты повелевать баронессе Д’Отервиль!
Я опустил свой меч острием в пол. Успокаивало лишь то, что я нашел Влада. А ей я сказал:
— Барон Д’Отервиль… Баронесса Д’Отервиль… Сплошные аристократы. Даже я барон.
Ее
душило негодование. Она отвернулась, нимало не заботясь о том, что я могу увидеть кое-что, обыкновенно скрываемое от взглядов посторонних мужчин. Затем наклонилась над сундуком, достала плащ и набросила его на плечи. Всего лишь плащ. Один поворот головы — и я опустился на колено перед ней и выдохнул с раскаянием:
— Госпожа моя!..
Глаза и зубы ее ослепительно сверкали. Я продолжал:
— Простите великодушно, что не признал в вас даму, без … в платье служанки.
Она спросила меня:
— Кто вы?
Я сказал:
— Барон Анри де Вентадорн.
И тотчас прикусил язык. К счастью, Влад не понимал ни единого слова из нашего разговора и к тому же спешил надеть на себя доспехи барона.
В это мгновение дверь с шумом распахнулась и на пороге вырос Доминиканец. За спиной у него толпились человек десять, все с мечами наголо. Доминиканец кивнул, и двое его людей с двух сторон едва не пронзили Влада мечами. Быстрым движением баронесса обнаженной рукой отвела острия мечей.
Доминиканец сказал:
— Сударыня, этот человек — болгарин, еретик.
Баронесса торжественно изрекла:
— Этот человек — супруг мой: барон Бертран Д’Отервиль.
Доминиканец потерял дар речи. Я тоже. И все же первым заговорил монах:
— Сударыня, я легат Святого отца. Повторяю, этот человек — болгарин и еретик.
Она повторила:
— Это мой супруг.
Доминиканец сказал:
— Когда Ваш супруг принял святое крещение, ему было около тридцати. С тех пор прошло еще двадцать лет. Получается — пятьдесят.
Баронесса сказала:
— Мой супруг сражался за освобождение Гроба Господня. И Господь благословил его, одарив второй молодостью. Иль не веришь ты, что Бог может все?
Неожиданно я понял, что только внешне поведение и слова баронессы выглядят, как сумасбродство. Понял это и Доминиканец. Он вздохнул и осторожно сказал:
— Дело в том, баронесса, что в наши дни так редко случается наблюдать чудесные превращения…
Баронесса величественно изрекла:
— Только потому, Доминиканец, что вера наша слаба. Я много молилась Богу и думала уже,