Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 79

Размер шрифта
-
+
Тема

день, когда Богородица узнала благую весть. В этот день Бог — или Дьявол — создал мир, и с этого дня начинается человеческое летоисчисление, то самое, до Рождества Спасителя. Ему еще девять месяцев спать под сердцем матери. Девять месяцев. Так много дней, наполненных солнцем, для живых. Господи, а мертвые считают дни?

В этот день, тридцать лет тому назад, я увидел в пещере, как оживает сказание богомилов о сотворении мира. Увидел Ладу, Ясена, Влада. Выходит, что в один и тот же день Сатана создал вещественный мир, Бог вдохнул дух Святой в человека и затем послал Спасителя, дабы указать людям верный путь.

Да, воистину великий день — но я должен писать.

Замок Отервиль собрал нас всех вместе. Влад, простертый на высоком ложе с балдахином. Мы с Ладой — заточенные в самой верхней части сторожевой башни. И Доминиканец, который, грызя ногти, все время кружил возле замка — остановился он в деревне под крепостью. Я знал, что он уже послал гонцов к Симону де Монфору. Не знал лишь, появится ли здесь сам предводитель крестового похода, но с уверенностью мог утверждать, что из северных провинций прибудет кто-либо из тех французских графов, что ранее зверели от пьянства и скуки в холодных своих, продуваемых насквозь замках, а ныне

хмелели от присущей лишь югу прелести и богатств западных земель. Как справится с таким человеком баронесса Д’Отервиль со всеми ее дядьями, тетушками и кузенами? Нас она крепко держала в своем маленьком кулачке. Держала она и Священную книгу.

Я снова сидел в башне — на сей раз не с семью обросшими и завшивевшими пленными рыцарями, а с красивой женщиной. Баронесса явно относилась к нам даже хуже, чем к своим лошадям — жеребцов она содержала все же отдельно от кобыл. Я не мог забыть нагое тело Лады, пленившее меня своим совершенством. Не мог поверить, что мальчишеская внешность и тело богини принадлежат одной и той же женщине… Лада не говорила со мной.

Три дня мучился я, пока не удалось мне схватить через решетку голубя. В первый день я наблюдал за тем, как голуби проносятся стайками над соседней башней. На второй день приманивал их хлебными крошками. На третий поймал одного голубя. Он был точь-в-точь как тот, что сделал меня хранителем Священной книги.

Я гладил голубя, пока он не успокоился. Думал о раненом Владе и о Священной книге. Думал о нем, как о покойнике, думал и о том, что будет, если он останется жив.

В башне с трех сторон имелись бойницы. Я смотрел через бойницу в сторону пустоши. Старался не глядеть в ту сторону, откуда была видна деревня — там находился Доминиканец. Я боялся увидеть рядом с ним конников, много конников, а впереди развевающееся знамя со львом — гербом Симона де Монфора. Или же знамя с изображением пса, держащего в зубах факел — знак доминиканцев — «dominicanes»: псы Господни.

С четвертой стороны башни имелась могучая дверь с решетчатым оконцем. Оно было закрыто снаружи железным ставнем. На третий день пребывания моего в башне этот железный ставень неожиданно звякнул и за решеткой появилось лицо баронессы. Я подошел к двери с голубем в руках. И скорее почувствовал, чем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.