Странный рыцарь Священной книги стр. 86
холодной воде. Приятно было ощущать свое тело. Помню, как поглаживал свои плечи и дивился тому, что сохранил мышцы крепкими и упругими, несмотря на все лишения. Напрасно богомилы считают, что плоть человеческая сотворена Сатаной. Все от Бога.
Адальгейза молча подала мне новую белую рубаху. Ее не смущала моя нагота. Я тоже молча покачал головой, в знак отказа, и облачился в свои лохмотья. Тогда она положила руки мне на плечи, и это было удивительно приятно — руки у нее были нежными и теплыми. Потом она положила ладони свои, одну поверх другой, мне на голову. Это было богомильское «утешение» — самый главный обряд в простом богомильском богослужении. И сказала мне:
— Господь да пребудет с тобою.
Лада стояла рядом с Адальгейзой. И увидела меня нагим, как я видел ее нагой в Мертвом городе. Она не коснулась меня, лишь повторила слова Адальгейзы:
— Господь да пребудет с тобою.
Впервые с того дня, как Ясен исчез, глаза ее сияли. Она смотрела на меня с изумлением. Так на замерзшую и словно мертвую зимнюю землю, наконец, падает солнечный луч. И еще она сказала:
— Я провожу тебя.
Там, где кончалась обработанная людьми земля и начиналось царство дикой природы, — свирепствовал бурьян, Лада спросила:
— А другого выхода нет?
Я ответил:
— Нет.
Тогда
она поднялась на носки и поцеловала меня в губы.
Сердце мое пело, пока в тени последних деревьев путь мне не преградила Адальгейза.
— Наемник, помни, в Тулузе тебя ожидают за Книгу пятнадцать тысяч дукатов.
Она знала, они знали о назначенной Пэйром цене. Он успел послать голубя, прежде чем пришел ко мне. Адальгейза сказала еще:
— Никто из наших не нашел ни следа, ни помину о том нашем брате, что назвался Бояном из Земена.
В тот миг я не слишком задумался над странными ее словами. Просто спросил:
— Отчего же ты благословила меня?
Она тихо произнесла:
— Оттого, что не знаю, дьявол ты или ангел.
И добавила:
— Ты, может, отправляешься к Доминиканцу за вознаграждением, какое посулил тебе папа. Но, может, и я все еще верю, что Священная книга признала тебя своим Хранителем, и ты в ее власти. Иди — и коли ты предатель, пусть благословение мое обернется для тебя проклятьем. Моим, моего мертвого мужа и трех моих мертвых сыновей.
8Я лежал на скале над рекой и сверху наблюдал за монастырем доминиканцев. Слышал, как бьется мое сердце, согретое теплым камнем.
Не подобает человеку лежать и подкарауливать добычу, как голодному хищнику. Человек должен стоять во весь рост.
Я лежал, и вдруг мир вокруг меня померк и исчез — не было ни монастыря, ни горы, ни реки. Я лежал посреди бескрайней пустыни. Я не был Анри, не был Бояном, а лишь человеческим существом, распростертым на границе вечности. Вся моя прежняя жизнь — битвы, женские ласки, борьба за хлеб и золото, — все осталось где-то позади, водоворот страстей и глупостей, дикое желание одурманить себя и обмануть, бежать от всех и вся, забыть об этом миге — когда окажусь совсем один на границе вечности…
И я оказался. Окажетесь когда-нибудь и вы. А, может, вам повезет, и судьба вытолкнет вас из вертепа суеты прямо в водопад, на дно его, и не