Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 95

Размер шрифта
-
+
Тема

ласкать.

Лада опустила голову и прижалась своим лбом к моему. Она вся горела, как в лихорадке.

Я спрятал свою руку от собственных глаз, опустил ее и нащупал возле себя рогатину. Она обжигала.

6

Я проснулся. И тут же зажмурился, ослепленный ярким солнцем и сиянием снега. Поискал рукой Ладу. Холодная земля. Холодная рогатина.

Я приподнялся. Вскочил на ноги.

Лады не было.

От костра вниз, к лесу, стрелой тянулась зеленая цепочка отломанных сосновых веток. Другая стрела указывала на гору — то были уложенные рядом кусочки мрамора, блестевшие, как льдинки, под лучами утреннего солнца. Там, где эти две стрелы соединялись — вернее, где расходились — лежала моя рогатина со Священной книгой.

Я бросился бежать через лес. И остановился, лишь добежав до края пропасти. Сердце рвалось из груди. По другую сторону пропасти не было никого, повсюду лишь дымились черные, неумолимые костры.

Лада спустилась в чумную деревню.

Я вернулся к угасшим углям нашего вчерашнего костра. Поглядел на рогатину — я оставил ее, забыл о ней, пока искал эту женщину.

Взгляд мой скользнул сначала по белой мраморной стреле, а затем поднялся вверх — по призрачно-белой, освещенной солнцем, великой Альпийской стене.

Лада раскрыла руки, дабы освободить Книгу, и подбросила ее вверх, как подбрасывают в небо голубя — дабы придать ей сил, помочь перелететь через эту белую гору.

Что оставалось мне? Только поднять рогатину — мой посох — и отправиться туда, куда указывала сложенная из камешков стрела.

7

За один день и одну ночь преодолел я склон горы над чумной деревней. Отправился в путь осенью, а пришел зимой. Внизу, среди поредевшей желтой листвы, светились красные запоздалые яблоки, наверху же лишь изредка можно было увидеть пучки увядшей травы — повсюду белел снег и сверкал лед. Склон этот поначалу не казался таким крутым, но был каким-то бесконечным. Я поднимался, словно по шару, крутившемуся у меня под ногами. В конце концов, на рассвете следующего дня я добрался до скалистой вершины и, обессиленный, лег ничком, чтобы заглянуть вниз.

Через долину, подо мной, в ста, а может, в двух сотнях шагов, медленно тянулась странная вереница — двенадцать монахов в белом, каждый как бы привязан к огромному псу волчьей породы. Они даже показались мне жертвами этих псов, тащивших их куда-то. Сверху я не мог разглядеть их лиц — видел лишь капюшоны, но внезапно, по походке, узнал Доминиканца. При каждом шаге он резко наклонялся вперед, словно собирался остановиться — но я знал, он не остановится, пока не настигнет меня. Монахам предстояло еще долго кружить по долине, чтобы подняться ко мне, ибо скалы сползали вниз, опираясь на мраморные колонны замерзших водопадов. Однако, рано или поздно, они должны были подняться.

И вдруг я увидел их совсем близко — зверские морды, оскаленные зубы, сверкающие глаза, — они воплощали собой неумолимую ярость, с какой меня преследовал Доминиканец. Увидел я и его лицо, озаренное злобным восторгом.

Я закрыл глаза, потом открыл их. Мои преследователи вновь спустились вниз и теперь были уже далеко от меня. Я испугался, решив, что начинаю бредить.

И стал взбираться дальше, на другой хребет.

Дул резкий ветер, под ногами все еще хрустела сухая трава, звеневшая на ветру. Широкими

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.