Странствующий стр. 297
транспаранты с красными пятиконечными звездами и коммунистическими лозунгами. На красных звездах, на каждом луче, сидят черные уродцы и ударами бичей подгоняют демонстрантов. Хриплыми голосами они, перебивая друг друга, вразнобой подвывают: «До основанья, а затем…», «Мы наш, мы новый мир построим!», «И как один умрем в борьбе за это!» Черные погонщики с улюлюканьем истерически визжат: «Сами хотели Божий мир разрушить! Сами хотели умереть!»
Вот толпа проходит под нами. Понурые лица поднимаются, к нам тянутся сотни рук, они шепчут: «Это православные! Они молятся. Братья, помолитесь о нас. Мы не умеем. У нас даже имен человеческих нет. Мы Электрины, Сталины, Вилены».
Доходим до края пещеры. Туннель ведет нас дальше. Каменистая дорожка спускается все ниже. Новая пещера открывается внезапно. Мы идем по краю котлована.
Нам видно, как по дну в навозной жиже ползают люди. Некоторые из них лишь изредка выныривают, чтобы хлебнуть воздуха и погрузиться обратно. Кто-то неподвижно стоит по грудь, тщетно пытаясь уклониться от волн, накатывающих на лица. Кто-то пытается вылезти по склонам наружу, но соскальзывает и падает вниз. Тела и лица людей облеплены шевелящимися червями.
Среди людей, как судьи в водном поло, плавают свиноподобные существа с огромными жадными ртами и малюсенькими сверкающими глазками. Они ржут и гогочут, смеются и хихикают. Этот безумный смех, заглушая стоны и крики людей, многократно отражается сводами пещеры. Вспоминаю слова Святого: «если кто-то смеется, значит рядом блудный бес». Эти свинушки зорко следят за тем, чтобы все как один вдоволь нахлебались навозной жижи.
Грозовой рокот доносится издалека и сюда. Этот жутковатый звук поднимает волны на поверхности моря нечистот. Прибавляет активности мучителям и страданий жертвам.
На лбах людей выжжены клейма. Читаем: «блуд», «прелюбодеяние», «рукоблудие», «содомия», «скотоложество», «лесбиянство», «порнография», «растление», «соблазнение».
Смрад здесь такой едкий и удушливый, что нам приходится зажимать ладонью нос и рот. В этом месте несколько раз я снова испытываю смутное желание спуститься вниз, но молитва останавливает меня. Наконец, доходим до края выгребной ямы. И быстрым шагом вбегаем в туннель. Впрочем, от ускоренных шагов скорость нашего движения не увеличивается.
Третья пещера напоминает огромный костер. Здесь в огне стоят друг на друге обгоревшие люди. Нам видны только три ряда этой жуткой пирамиды. Но их, наверное, больше, потому что иногда в разрывах пламени видны головы и плечи, на которых стоят самые нижние. Стоящие на самом верху — кто по грудь, кто по горло — объяты пламенем, но эти хотя бы могут дышать воздухом. Во всяком случае, их лица скорчены гораздо меньше, чем у стоящих ниже, и ожогов поменьше.
Сверху носятся огромные черные летающие ящеры. Они клюют верхних, вгрызаются в нижние ряды, протяжно рыча, как цепные псы. Рев пламени, вопли жертв и рычание ящеров сотрясают своды пещеры, с которых сваливаются покрытые копотью раскаленные камни.
И только грозный рокот близкой грозы иногда заглушает жуткую какофонию. Мы проходим по узкому каменистому мосту. На лбах несчастных выжжены клейма: «богохульство», «ересь», «гнев», «злоба», «колдовство», «убийство», «аборты», «алчность», «проклятие», «наркомания», «пьянство»…
На середине моста, в эпицентре жара, воплей и серного зловония я внезапно замираю. Мигом пропадает молитва, мост под ногами, странник, защитный непроницаемый покров… С упоительным пьяным восторгом я ору страшные слова, сотрясаю во гневе кулаками,