Страсть с повинной стр. 29
тридцать.
Она слышала, как Мэри пересекла холл, и знала, что ей не избежать мучительных расспросов.
Через полчаса она была уже на ногах, потянулась - и тут же поморщилась от боли и опустила руки. Ее мышцы болели в тех местах, где прежде она никогда не знала боли. Просто результат бессонной ночи, заверила она себя, к любовному свиданию это не имеет никакого отношения. Нет, поправилась она: со стороны Бенедикта о любви нет и речи.
Накинув старый махровый халат, она подобрала с пола бюстгальтер, трусы, платье и пошла в ванную. Заперев дверь, встала под душ и, запрокинув лицо под теплые струи, с остервенением стала себя тереть. Убирая длинные черные пряди, свисавшие по спине, она снова и снова намыливала тело, чтобы смыть мучительный, напоминавший Бенедикта запах.
Стук в дверь положил конец неистовому омовению. Она улыбнулась: должно быть, это Руперт. Дом был очаровательный, и супруги собирались его модернизировать, но с осени этого года Руперту предложили место в Гарвардском университете США, и хозяева отложили реконструкцию, так что пока все пользовались одной ванной.
Бенедикт, вероятно, чувствовал себя здесь как в трущобах, когда оставался на ночлег. Воспоминания о его роскошном доме не покидали ее. Но, ночуя здесь, он мирился с неудобствами, лишь бы осуществить свой план и наказать ее.
Горечь подступила к горлу, когда она вдруг с острой болезненностью осознала, как неискренне он вел себя во всем. Поборов тошноту, она быстро вытерлась насухо махровым полотенцем. Пока она одевалась, в душе ее медленно нарастала исцеляющая злоба. Бенедикт использовал все: ее друзей, кольцо, все, что только можно было, лишь бы разбить ей сердце.
Стоя перед зеркалом, Ребекка аккуратно обернула полотенцем мокрые волосы, сделав на голове тюрбан. Она смотрела на свое бледное, с запавшими глазами лицо, отраженное в зеркале. У нее вырвался тихий вздох: ни сам Бенедикт Максвелл и никто другой никогда не узнает, насколько успешно он достиг своей цели. Ей будет тяжело, но ради собственной гордости и уважения к себе она ни взглядом, ни словом не выдаст своих страданий.
Она подумала о покойном отце. Он боролся с тяжелой болезнью силой своего духа; неужели она не сможет побороть несчастную любовь? Самым трудным для нее было признаться в том, что в каком-то смысле она виновна не меньше Бенедикта. Она не очень благоразумно вела себя - и теперь расплачивается.
Ребекка открыла дверь.
- Заходи, Руперт, - сказала она и сбежала вниз по лестнице.
Собираясь с духом, она на какое-то время задержалась перед кухонной дверью. Ну вот, сейчас начнется. Когда она вошла в кухню, Мэри сидела за столом на низеньком стуле и кормила Джонатана. Она подняла голову и улыбнулась, но при виде Ребекки улыбка у нее растаяла.
- Ты бы, Бэкки, лучше полежала, чертовски плохо выглядишь. Когда ты вчера вернулась?
- Все в порядке, Мэри, доброе утро, - пробормотала Ребекка и включила чайник. - Тебе кофе? - спросила она, не оборачиваясь.
- Кофе готов, в кофейнике.
- Спасибо. - Кофейник стоял посередине кухонного стола, а рядом - две чашки. Осторожно, сдерживая дрожь в руках, она налила себе кофе, затем небрежно пододвинула стул и уселась напротив Мэри. - Как аппетит у моего дорогого крестника? -