Страсти по Адели стр. 92
Что-то такое напыщенное, устаревшее, вульгарное во всем этом. Кружева и розочки. Румяные щеки и пудреные парики. Пасторальная чушь!
– А ты не приписывай свои ощущения другим людям, – пожала плечами Алиса. – Может быть, у меня совсем иные ассоциации с любовью.
– Да кто ты такая…
– Перестань меня унижать! – разозлилась Алиса. – Все, я ухожу. Я совершенно зря согласилась встретиться с тобой…
Она повернулась, но Карташов заорал:
– Да стой ты! Господи, как же мне тяжело…
В его голосе было столько боли и отчаяния, что Алиса остановилась, повернула назад. Анатолий стоял, охватив руками голову.
– Толик…
– Я не знаю, какие слова подходят моему чувству. Все слова лгут. Алиса, я болен тобой. Я болен тобой всю жизнь.
«Болен мной? О чем это он?» – растерялась Алиса. Она уже совершенно запуталась. Она не понимала Карташова. С одной стороны, Алиса чувствовала его интерес к себе, с другой – старый друг словно смеялся все время над нею. Почти ненавидел… Едва сдерживал постоянное раздражение к ней.
– Я помню все. Все, что было много лет назад. Здесь. – Он сделал широкий жест рукой, охватывающий пространство вокруг. – На Первое мая, помнишь? Нам с тобой лет шесть-семь было. Такое солнце… И эти тополиные сережки, красные, они были всюду под ногами, у нас во дворе. Мы с тобой отправились в центр, на демонстрацию, протопали несколько кварталов, потом передумали – вдруг родители заругают. По набережной возвращались назад, ели мороженое. Ты была такая худая, страшненькая, с этими жуткими косицами… Не девочка, а пугало огородное. Я шел рядом и все время на тебя смотрел, удивлялся тебе. А потом наступило лето, и я почти три месяца без тебя прожил, чуть с ума не сошел. Приехал в августе и узнал, что тебя записали в обычную школу, а меня в какую-то особую, с углубленным изучением английского. Как я скандалил, как воевал с матерью – чтобы меня перевели в ту школу, куда ходила ты. Нет, нет, Алиса, я ничего тогда еще не понял, просто бунтовал против спецшколы… А оказывается, это все из-за тебя, из-за тебя.
– Не понимаю. Я тебе тогда нравилась? – удивленно прошептала Алиса.
– Нет! Ты мне никогда не нравилась! – нервно расхохотался Анатолий и продолжил, уже с глубокой нежностью в голосе: – Ты просто рыжее чудовище, вот ты кто. Я болен тобой. Это диагноз у меня такой – Алиса Мусатова.
– И долго это продолжалось? – упавшим голосом произнесла Алиса.
– До сих пор, милая, до сих пор.
– Да?.. До сих пор?! А почему ты мне никогда не говорил ничего?
– Говорил.
– Не говорил! Замуж предлагал, да, но это же… шутка была?
– А тогда, на выпускном, не помнишь?
– Ты мне ничего не говорил! – рассердилась Алиса. – Ты меня просто поцеловать хотел!
– А ты меня оттолкнула и сказала, что тебе противно!
– Не ты противен, нет! Сама ситуация… Господи, Толик, ты идиот, а что должна была сказать закомплексованная, дикая девица, какой я почти всю жизнь была! Естественно, я шарахнулась в сторону, но я от любого столба в то время шарахалась!
– Я не любой столб, это я! – зарычал Анатолий.
Алиса передернула плечами, отошла к перилам. Что она чувствовала в этот момент, когда, наконец, все точки над «i» были расставлены, когда Анатолий во всем признался?