Страсти по Адели стр. 93
Она испытывала досаду и… облегчение. Исчезла прежняя неопределенность, то странное состояние, когда рассудок и интуиция находятся в противоборстве друг с другом… Интуиция раньше подсказывала Алисе, что старый друг к ней явно неравнодушен, а мозг кричал – нет, любящие так себя не ведут! И пусть Анатолий сам отказался называть свое чувство любовью, назвал его болезнью – по сути, он только что признался Алисе в любви.
Но эта любовь оказалась Алисе в тягость, отсюда и досада. Толик – старый приятель, странный, порой невыносимый, а иногда очень добрый – никогда не вызывал в Алисе нежных чувств. Он просто друг, не больше. И потому открывшееся – страдания Толика из-за неразделенных чувств – вызывало теперь у Алисы лишь сожаление.
– Ничего не понимаю, – с тоской произнесла она. – Столько противоречий. Сходил по мне с ума много лет и молчал. Терпеть меня не можешь, не нравлюсь, и вдруг – от меня отвязаться не в силах.
– Это амбивалентность мышления. Амбивалентность. Когда присутствует и желание, и отвращение. Особое психологическое состояние. Когда любят и ненавидят одновременно, – со смешком произнес Анатолий. – У рожениц иногда бывает нечто подобное, когда они и обожают свое дитя, только что рожденное ими в муках, и убить его готовы… Синдром Блейлера. Потом проходит, к счастью, без последствий.
– Ну
так и лечился бы! – выпалила Алиса. – Столько лет этой фигней страдаешь. Эх ты, врач.
– Амбивалентность – это нормально, это у всех, я не псих. Вот ты, ты сама – разве не испытываешь в своей работе двойственных чувств? А к людям? А к Ромочке своему? Он во всех смыслах тебя устраивает, ты всем довольна?
– А вот про мужа моего не надо…
– Алиса. Алиса… – Анатолий неожиданно сменил тон, его голос обрел глубину, в нем зазвучали нежные нотки. – Ты могла бы полюбить меня? Ну, чисто теоретически.
Алиса повернулась лицом к Карташову. Взглянула ему в глаза.
– Нет, – спокойно произнесла она. – Сейчас – нет. Да и раньше тоже. Хотя не знаю… Может, если бы ты хоть как-то выразил ко мне свои чувства – я и откликнулась бы… Не знаю.
– А давай я тебя поцелую, а? – Он придвинулся ближе. – Ты же добрая женщина, у тебя есть сердце. Подай мне милостыньку, а? Один поцелуй, о большем я не прошу. И отстану от тебя навсегда, на веки вечные! Я получу то, чего ты меня лишила когда-то, и, возможно, моя привязанность к тебе уйдет.
Алиса совсем не хотела целоваться с Карташовым. И не только потому, что была замужем за Романом и любила своего мужа всей душой. Алиса просто не хотела делать это.
– Нет, – подумав, безнадежно вздохнула она.
– Пожалуйста! Чего тебе стоит… это же даже не измена!
– Толик, нет.
– Ты просто чудовище, Мусатова, рыжее злое чудовище, – гневно закричал Анатолий и вдруг схватил Алису за плечи, придвинул к себе, прижался к ее губам, стараясь поцеловать. И вырваться нельзя – Алиса словно попала в железные тиски… Но, к счастью, это длилось недолго.
Анатолий отпустил Алису. Она сделал шаг назад, повернулась к перилам, вцепилась в них.
– Ну ты дура-ак, – потрясенно произнесла она.
– А что ты почувствовала, скажи?
– Ты дурак, вот что я почувствовала. Это противно. Ты мне противен. Это насилие какое-то… Да иди