увидел. Думаете, будет очень приятно, если все рабочие забегают по Икс-Тринадцать и будут сообщать друг другу, что только что видели Тэлбота, убийцу, которого разыскивает полиция? Не забывайте, что они здесь слушают радио, а вертолет ежедневно доставляет газеты. Я думаю, генерал, уже можно пригласить стюарда.Я прошел и сел за маленький столик за занавеской. Казалось, мне нужно было радоваться, что Ройал ничего не заподозрил, но меня волновал мой собственный промах. Все внимание было поглощено главными проблемами, и я совершенно забыл, что играю роль убийцы и должен бы прятать свое лицо, держаться где-нибудь в середине группы и со страхом выглядывать из-за каждогоугла, к которому приближаюсь. Я же ничего этого не делал. Сколько времени пройдет, прежде чем Ройал заметит это?Я услышал, как в комнату кто-то вошел — вероятно, стюард. Теперь хозяином снова стал генерал, а Вайланд — его служащим и гостем. Способность генерала выступать то в одной роли, то в другой, и его умение следить за собой в самых разных обстоятельствах с каждым разом производили на меня все большее впечатление. У меня даже возникла мысль, что было бы неплохо, пожалуй, посвятить генерала в некоторые подробности и попросить его помощи в одном деле. Теперь я уже был уверен, что при необходимости он способен вести любую двойную игру. Правда, у меня были и кое-какие сомнения: возможно, между моим желанием контактировать с ним и его настоящим отношением ко мне лежит огромная пропасть.Генерал сделал распоряжения относительно обеда, дверь за стюардом закрылась, и с минуту в комнате царила тишина. Потом кто-то поднялся, прошелся по комнате, и я услышал позвякивание бутылок и стаканов. Занавеска, закрывавшая нишу, отдернулась, и генерал сам поставил передо мной стакан. Секунды две он стоял и глядел на меня такими глазами, какими никогда бы не посмотрел на убийцу, похитившего его дочь и угрожавшего ей смертью. Это был долгий, вдумчивый, пристальный и испытующий взгляд. А затем уголок его губ тронула улыбка, и он подмигнул мне. В следующее мгновение он уже исчез, занавеска задернулась и я снова был отделен от всей остальной компании.Генерал меня раскусил! Насколько глубоко он меня раскусил, я не знал, как не знал и того, каким образом он смог что-то почуять или заподозрить. Лишь в одном я был уверен: от своей дочери он не мог узнать ничего – я слишком хорошо внушил ей, что необходимо молчать.
В комнате послышался разговор, и через минуту слово взял генерал:
— Но ведь это чертовски оскорбительно и нелепо, — заговорил он таким тоном, какого я еще ни разу от него не слышал. Это был сухой, ледяной тон, который, по моим понятиям, всегда оказывал нужное действие на непокорное собрание директоров. — И я не виню Тэлбота, хотя он и убийца… Это бряцание оружием и эту охрану следует немедленно прекратить. Я настаиваю на этом, Вайланд! Неужели вы сами не понимаете, что это абсолютно излишне! Вот уж никогда бы не подумал, что такой человек, как вы, сможет пойти на такую дешевую мелодраматическую чепуху! — Генерал все больше и больше горячился, протестуя против того, чтобы его пасли под дулом пистолета или просто держали под непрерывным наблюдением. — Вы только взгляните на погоду! Ведь никто не сможет отсюда выбраться в ближайшие двенадцать