Страх открывает двери стр. 111
часов! И просто не в состоянии причинить какие-либо неприятности. К тому же вы отлично знаете, что мне и самому не хочется никаких неприятностей. За свою дочь и Кеннеди я ручаюсь.
Ну и остер же генерал, остер как игла! Гораздо острее, чем Вайланд и Ройал. Правда, он немножко опоздал со своим протестом против слежки. Я понял, что он хочет добиться известной свободы действий. Возможно, для себя, но вероятнее всего, для своего шофера. А самое замечательное заключалось в том, что он, кажется, отвоевывал свои позиции. Вайланд практически согласился с ним, с той лишь оговоркой, что, пока он и Ройал будут в батискафе, генерал, его шофер и дочь должны ждать их в том стальном помещении внутри опоры вместе с остальными его людьми. А я до сих пор не установил, сколько человек Вайланда находится на Икс-13, но, по-видимому, кроме Ларри, Чибатти и его приятеля здесь было по крайней мере еще трое. И конечно, того же сорта, что и Чибатти.
Разговор прервал стук в дверь. Управляющий и официанты расставили тарелки и приготовились прислуживать за столом, но генерал велел им удалиться. Когда дверь закрылась, он сказал:
— Мэри, может быть, ты отнесешь что-нибудь Тэлботу? Послышался смягченный ковром звук отодвигаемого стула, и голос Кеннеди произнес:
— Позвольте мне, сэр?
— Благодарю вас, Кеннеди! Подождите секундочку — моя дочь сейчас положит все на тарелки…
Вскоре занавеска отодвинулась, и Кеннеди аккуратно поставил передо мной еду. Рядом он положил маленькую книжечку в синем кожаном переплете, выпрямился, бесстрастно взглянул на меня и удалился.
Он исчез, прежде чем я успел сообразить, какое значение имеет его поступок. Он прекрасно знал, что свобода действий, отвоеванная генералом, отнюдь не распространялась на меня, что я по-прежнему буду под надзором и дулом пистолета все шестьдесят секунд в минуту и все шестьдесят минут в час и что наш последний шанс перекинуться словами безвозвратно потерян. Но возможность контактировать не потеряна!
Ее обеспечит эта маленькая книжечка, которая лежала сейчас передо мной на столе.
Строго говоря, это была не книжечка, а нечто вроде записной книжки с вложенным в крошечную петельку маленьким карандашиком. Такие книжечки хозяева гаражей и машин сотнями раздают своим платежеспособным клиентам. Почти все шоферы имеют такие книжечки, записывая в них стоимость бензина, обслуживания, ремонта, количество наезженных миль и тому подобное. Все, что мне было нужно, — это чистые места на страничках и крошечный синий карандашик.
Глядя одним глазом в книжечку, другим на занавеску, настроив оба уха на звуки голосов и движений по ту сторону занавески, я без перерыва писал почти пять минут, орудуя почти вслепую вилкой, которую держал в другой руке. Я пытался изложить в самой краткой форме то, что хотел сказать Кеннеди. Закончив дело, я почувствовал глубокое удовлетворение. Многое, конечно, зависело от случая, но все, что было в моих силах, я сделал.
Минут через девять после того, как я написал последнее слово, Кеннеди принес мне чашку кофе. Книжечки не было видно, он без волнения сунул руку под смятую салфетку рядом с моей тарелкой, плотно зажал в ладони эту маленькую книжечку и спрятал ее куда-то под куртку. Я начинал испытывать не просто доверие, но и веру в Саймона Кеннеди.
Пять минут спустя под