Страх открывает двери стр. 120
пошатнулся, а она упала на пол.
Я шагнул в его сторону, сжав руки в кулаки, так что рукам даже стало больно. Как мне хотелось расправиться с ним! А Ларри усмехался мне в лицо.
— Хочешь заработать по шее? — прошипел он. Я посмотрел на него, потом на пол, потом снова на него, и пальцы мои разжались.
— Ага, испугался, фараон? Испугался? Тоже втюрился в нее, как и этот Кеннеди? — Он засмеялся пронзительным смехом, каким смеются только безумные. — Боюсь, что и Кеннеди несдобровать, как только я вернусь туда! Кто посмеет обвинить меня, если я убью его как собаку за то, что он сделал с Ройлэом?
— Ну, хватит! — сказал я устало. — Вы герой дня и великий сыщик. Пойдем поищем Вайланда и покончим со всем этим делом.
— Вот именно, покончим! — согласно кивнул Ларри. Голос его внезапно зазвучал совершенно спокойно, и это понравилось мне даже меньше, чем его недавние вопли. — Только Вайланда вы больше не увидите… Вы вообще больше никого не увидите. Я убью вас, Тэлбот! И убью прямо здесь, на месте!
Во рту у меня был такой привкус, словно мне кто-то сунул туда сверхчувствительную промокашку. Я чувствовал, как учащенно бьется мое сердце, а ладони покрываются потом. Ларри говорил совершенно серьёзно. Он намеревался в действительности нажать курок своего массивного «кольта» и испытать при этом величайшее наслаждение всей своей жизни. Игра была проиграна! Тем не менее мне удалось унять дрожь в голосе и сказать:
— Значит, вы намерены меня убить? Почему?
— Потому что я ненавижу вас, Тэлбот! — прошептал он прерывающимся шепотом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Потому что вы издевались надо мной с первой же нашей встречи… Наркоманишка, шприц и тому подобное! Потому что вы влюбились в эту женщину. И если я не могу получить ее, то и вы ее не получите! Потому что я ненавижу фараонов!
Да, я ему явно не нравился, это было ясно видно. Даже когда он молчал, рот его дрожал и дергался, как у эпилептика. Он только что выложил мне то, что никогда бы не сказал другому человеку, и я понял, почему он это сделал: мертвые молчат. А он смотрел на меня как на мертвеца. Меня ждет такая же участь, как и Германа Яблонски, с той лишь разницей, что того зарыли в землю, а меня сбросят в море с высоты в сто тридцать футов. Но какая разница, где спать вечным сном, если все кончено? Да и тот факт, что убьет тебя не настоящий противник, а трепещущая масса одурманенных нервов, не сделает смерть легче.
— Вы прямо сейчас и собираетесь прикончить меня? — Мои глаза не отрывались от дрожащей руки.
— Прямо сейчас! — Он хмыкнул. — Пущу вам пулю прямо в живот, да пониже, чтобы полюбоваться, как вы будете корчиться… Вы будете кричать, выть, плакать, и ни одна душа вас не услышит! Ну, как вам нравится это, фараон?
— Жалкий ты наркоманишка, — тихо сказал я, мне нечего было терять.
— Что ты сказал? — Он с таким удивлением и недоверием посмотрел на меня, что даже как-то скорчился, держа в руке револьвер. При других обстоятельствах его поза показалась бы смешной. — Что ты сказал, фараон?
— Наркоманишка! — сказал я отчетливо. — Ты так пропитался