Страх открывает двери стр. 122
сделал, быть может, ярдов восемь, когда мечущийся луч фонарика настиг меня и засветил. И в тот же момент Ларри выстрелил. Как известно, гангстеры и другие бандиты — самые плохие стрелки в мире. Их обычная манера — приблизиться на расстояние двух ярдов, а потом уже стрелять или же осыпать данную местность свинцом, чтобы по закону больших чисел какая-нибудь из пуль все-таки достигла цели. Я слышал сотни раз, что эти молодчики не могут попасть даже в амбарные ворота, если они стоят от них на расстоянии десяти шагов. Но, возможно. Ларри об этом никогда не слышал, или же правило это применимо лишь к амбарным воротам.
Пуля угодила мне в левое плечо, и я описал полный круг, прежде чем упасть. Но именно это обстоятельство и спасло меня, ибо вторая пуля задела лишь воротник моей куртки. Ларри давал не предупредительные выстрелы — его цель была убить меня.
И он бы добился своего, если бы я остался лежать на площадке хотя бы на пару секунд дольше. Последовал еще один выстрел. Звук его едва донесся до меня сквозь вой ветра, но я увидел, как искры вспыхнули и отскочили от площадки в нескольких дюймах от моего лица.
Я вскочил и снова побежал. Я не видел, куда бегу, но не это было самое главное. Самым важным было то, что я знал, от кого я бегу. Слепящий резкий порыв ветра бросил мне в лицо потоки дождя, заставив меня закрыть глаза, и я обрадовался. Ведь если я закрыл глаза, то и Ларри был вынужден это сделать.
Все еще с закрытыми глазами я налетел на какую-то металлическую лестницу и вцепился в ступеньки, чтобы удержать равновесие, и, прежде чем я успел осознать, что делаю, очутился на высоте десяти футов и инстинктивно лез все выше и выше. Возможно, подтолкнул меня на это вековой инстинкт человека, побуждавший его взбираться повыше, спасаясь от грозящей опасности. Но теперь я уже понимал, что лестница ведет на какую-то площадку, с которой я смогу легче отразить натиск Ларри.
Это был самый трудный и изнурительный подъем. В нормальных условиях, даже при таком ветре, я бы преодолел эту лестницу без особого труда, но сейчас мне приходилось действовать лишь одной рукой. Левое плечо, правда, не причиняло мне особой боли, оно как будто онемело, и настоящая боль еще ждала меня впереди, но вся левая рука была словно парализована, и всякий раз, как я оставлял предыдущую ступеньку и хватался за следующую, ветер грозил сорвать меня с лестницы.
Когда я поднялся таким образом на
сорок ступенек, правая рука и плечо от напряжения горели как в огне. Я перевел дух, перекинул руку крючком через ступеньку и посмотрел вниз. Одного взгляда было достаточно, чтобы забыть и боль, и усталость и полезть вверх еще быстрее, чем прежде. Внизу, у подножия лестницы, бесновался Ларри, направляя свой фонарик во все стороны, и в любое мгновение даже в его курином мозгу могла появиться мысль посветить наверх.
Это была самая длинная лестница в моей жизни. Казалось, ей не будет конца. Теперь я уже понимал, что она составляет часть буровой вышки и что она ведет на узкую площадку, где находится человек, руководящий установкой полутонных