Страх открывает двери стр. 126
в живот. — Прощай, фараон!
Я потянул ногой ботинок незаметно для Ларри, ведь внизу было темно, выдвигая его вперед.
— Я передам ему ваш прощальный привет, — сказал я. В этот момент ботинок заскрежетал по гофрированной поверхности металлической стенки кабины.
Ларри судорожно повернул голову, чтобы поймать источник новой угрозы. На какую-то долю секунды его левая рука оказалась перед моими глазами. И я ударил его. Ударил с такой силой, будто собирался выбросить его на орбиту, превратив в спутник земли. Ударил его так, словно от этого удара зависела жизнь последних мужчины, женщины и ребенка на этой земле. Ударил его так, как никогда раньше никого не бил. И я знал это. Я просто был не в состоянии ударить кого-либо так, как сейчас ударил Ларри.
Он лишь глухо и отрывисто крикнул, «кольт» выпал из его руки и ударился о край площадки у моих ног. Две-три секунды Ларри держался на ногах, а потом как-то неестественно, медленно, так медленно обычно начинает падать фабричная труба, покачнулся и полетел в пропасть.
Не было ни вскрика, вызванного внезапным страхом, ни отчаянных взмахов рук или ног — Ларри умер от перелома шейных позвонков еще до того, как начал падать с высоты ста футов на металлическую палубу вниз.
Глава 11
Восемь минут спустя после смерти Ларри и ровно через двадцать минут после того, как я покинул Кеннеди к Ройала в кабинете, я был уже там, предварительно постучав в дверь условным стуком.
Дверь открылась, и я быстро вошел. Кеннеди сейчас же запер дверь снова, а я тем временем бросил взгляд на Ройала, распростертого на полу.
— Как наш пациент вел себя? — спросил я. Мне все еще трудно было дышать, сказывалось напряжение последних двадцати минут. И то, что всю обратную дорогу я бежал, не улучшило моего состояния.
— Спокойно, — Кеннеди усмехнулся. — Пришлось дать ему еще одну дозу транквилизатора. — Потом он взглянул на меня попристальнее, и улыбка погасла на его лице, когда он увидел кровь, капавшую у меня изо рта, и рану на плече. — У вас плохой вид… Вы ранены? Что-то случилось?
Я кивнул.
— Но теперь все позади. Я об этом позаботился. — Я выбрался из своей спецодежды с живостью, на какую еще-был способен, а это было совсем не так легко. — Я связался с ними по радио. Все идет отлично. Во всяком случае — пока.
— Прекрасно! — Слова прозвучали почти автоматически. Кеннеди был рад моему известию, но крайне обеспокоен моим состоянием. Мягко и осторожно он помог мне освободиться от одежды, и я даже услышал, как у него перехватило дыхание, когда он увидел окровавленную рану с газовым шарфиком. Мэри заткнула рану газовым шарфиком с обеих сторон, ибо пуля пробила плечо насквозь и хотя не задела кость, но вырвала половину дельтовидной мышцы. — Господи, да ведь вам больно!
— Не очень…
Это было сказано слишком бодро. Пара человечков, усевшись по обе стороны моего плеча, трудилась над моей раной со скоростью сдельщиков, зашивая ее крест-накрест такими крепкими стежками, как будто от этого зависела моя жизнь. Да и во рту было не лучше: в зубе, сломанном дулом пистолета, обнажился нерв, который каждую минуту посылал в лицо и голову токи страшной боли. В нормальных условиях я
бы лез