Библиотека

Страх открывает двери стр. 79

Размер шрифта
-
+
Тема

и прерывистый вздох — прелюдии к крику.

На этой прелюдии все и кончилось. В подобной ситуации кричать все равно не полагается. Одной рукой я зажал ей рот, а другой обхватил за талию еще до того, как она пришла к решению, что ей делать. Несколько секунд она сопротивлялась с удивительной энергией — правда, в данных обстоятельствах, может быть, и не с такой уж удивительной, — а потом вся обмякла, как подстреленный кролик. Я был захвачен врасплох и испуган: я думал, что давно прошла пора тех времен, когда молодые леди падали в обморок от страха. Возможно, я недооценил ту странную репутацию, которую я сам себе создал, может быть, не учел, какой шок может испытать человек после того, как он целую ночь готовился, к последнему отчаянному поступку, прожив до этого несколько недель в постоянном страхе и напряжении. Как бы то ни было, но она не притворялась. Она действительно потеряла сознание. Я положил ее на кровать, но тут мной овладело какое-то необъяснимое чувство, я не мог вынести мысли, что она будет лежать на кровати, где был убит Яблонски. Я снова поднял ее и перенес на кровать в моей комнате.

У меня был неплохой опыт по оказанию первой помощи, но я ничего не знал о том,

как приводить в чувство молодых леди. Подсознательно я чувствовал, что предпринимать какие-либо действия опасно, а так как это чувство подкреплялось моим невежеством, я решил, что будет легче всего предоставить ей выйти из своего обморока самой. Правда, я не хотел, чтобы это случилось без моего ведома, ибо она могла поднять на ноги весь дом. Поэтому я и сел на край кровати и направил свет моего фонарика на ее лицо, но так, чтобы он не ослеплял ее, когда она начнет приходить в себя.

Поверх шелковой голубой пижамы на ней был стеганый халат из голубого же шелка. Домашние туфли на высоком каблуке тоже были голубого цвета, и даже лента, которой она перевязала на ночь свои густые блестящие волосы, была голубой.

В данную минуту лицо ее было изжелта-бледным, как старая слоновая кость, и в этом лице не было ничего, что позволяло бы назвать его красивым, но думаю, что, если бы это лицо и было красивым, мое сердце все равно в этот момент не стало бы биться учащенно и проявлять другие давно забытые признаки эмоциональной жизни, сердце мое не знало их уже три года, долгих и пустых. Лицо Мэри Рутвен словно растаяло в тумане, а перед моим взором вдруг, снова возникли пламя камина и домашние туфли, и все, что стояло между нами, были 265 миллионов долларов и тот факт, что я единственный человек в мире, один вид которого заставил ее лишиться чувств от ужаса. Я попытался прогнать эти видения…

Она шевельнулась и открыла глаза. Я почувствовал, что прием, который я использовал с Кеннеди, сказав, что мой фонарик смонтирован вместе с пистолетом, имел бы в данном случае печальный результат. Поэтому я взял одну из беспомощных рук, бессильно лежавших на одеяле, и, склонившись над девушкой, сказал с мягким укором:

— Эх, вы, глупышка! Зачем же делать такие штучки! — Что подсказало мне правильный тон, я и сам не знаю.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.