Страж раны стр. 29
Чех подождал, пока они слезут, затем снял с седла вещевой мешок:
— Держите! На три дня должно хватить.
— Спасибо, браток! — Косухин, подхватив мешок, поспешил закинуть его за спину. — Нам бы, товарищ… ну, хоть бы один ствол…
Чех не ответил, и Степа понял — оружия им не дадут.
Арцеулов поправил шапку и шагнул к Джору, неподвижно сидевшему на своем белом скакуне. Косухин поспешил следом. Джор-баши взглянул на них, по тонким губам скользнула легкая улыбка. Степа поспешил приложить руку к своей черной мохнатой шапке и отчеканил:
— Товарищ Джор! От имени командования рабоче-крестьянской Красной армии позвольте поблагодарить вас и в вашем лице…
Косухин сбился и неуверенно закончил:
— Ну, в общем, спасибо…
Джор поглядел на Степу, вновь улыбнулся и внезапно протянул большую сильную ладонь.
— Большое спасибо, господин Джор! — Арцеулов секунду подождал, еще раз вспомнив то, о чем когда-то рассказывал Богораз, и негромко добавил:
— Спасибо, хан Гэсэр…
Лицо всадника на белом коне на миг стало серьезным, почти суровым, затем он кивнул Ростиславу и подал ему руку. Они уже хотели уходить, когда командир, немного подумав, снял с пояса что-то похожее на пастуший рожок и протянул его Ростиславу.
— Это эвэр-бурэ, монгольский рожок, — перевел чех. — Командир Джор говорит, что если ты потрубишь в него, тебе помогут…
Рог был небольшим, изогнутым, гладким, почти без украшений. Лишь по краям шел простой врезной орнамент в форме переплетающихся ромбов:
— Спасибо, — повторил Арцеулов, пристраивая подарок за поясом.
Всадник на белом коне поднял руку, прощаясь, остальные что-то прокричали, чех улыбнулся и взял двумя пальцами под козырек. Отряд рванул прямо с места в галоп и помчался обратно к подножию соседней горы.
Несколько минут оба молчали, наконец Косухин, шумно вздохнув, снял мешок с плеча.
— Ну чего, беляк, кажись живем?.. А славные они ребята.
— Да, славные…
Степа еще раз вздохнул и начал деловито протаптывать дорожку к черному провалу пещеры. Арцеулов поглядел вслед уходящему отряду, подождал, пока темнота не сомкнется за последним всадником, и пошел следом. Но что-то заставило его оглянуться.
Ночь вступала в свои права, тьма покрыла вершины гор, лишь в ясном безлунном небе ослепительно ярко, по-зимнему горели звезды. И вдруг Ростислав замер — прямо по небу, закрывая созвездия, неслышно скользили тени. Он присмотрелся. Сомнений не было — небесные всадники уходили вдаль, все выше, пока не исчезли среди бесстрастно мерцавших звезд.
3. ЧЕРНЫЕ ПОЛУШУБКИ
В небольшой пещерке, где с трудом могли разместиться трое-четверо, кто-то оставил дрова и даже несколько клочьев старого ветхого шелка, вероятно для растопки. Косухин уже хлопотал у очажка, сложенного из грубо обтесанных камней. Через минуту костер горел, рождая тени дрожавшие на неровных холодных стенах.
В мешке оказались несколько банок американской тушенки и английского сгущенного молока, рис, бульонные кубики и несколько пачек все тех же папирос «Атаман». Вдобавок там был еще котелок, тяжелая фляга, две кружки, ложки и два коротких ножа.
— Во ребята! — покачал головой Степа, но затем, подумав, вздохнул:
— Эх, винтарь бы! Ножички-то…
— Жду распоряжений, — напомнил о себе Арцеулов, не желая бездельничать. Степа на миг задумался.
— Ну, эта… воды в котелок набери. Ну, и погляди дровишек. А то и до утра не хватит.
Вопрос с водой решился