Стража Лопухастых островов стр. 228
всех. И обещал, что непременно расскажет про этот способ тетушке.
– Она меня убьет при первой встрече, – сказал Ига.
– Не-е! У нее чувство юмора на высоте!..
Многолюдными собрания у фонтана бывали не часто. Обычно сюда приходили друзья директора Штольца – Пузырь, Лапоть, Соломинка, Власик, Ига, Степка и Генка (с Ёжиком, конечно). От дома до музея не близко, но что за беда! Натертые волшебной ржавчиной подошвы делали своих хозяев почти невесомыми, избавляли от всякой усталости. А может быть, дело не в ржавчине, а в том, что лето и каникулы. В такую пору весь лопухастый народ чувствует себя легким и неутомимым…
Шумно прилетал Казимир Гансович. Он сейчас жил в пустой собачьей конуре на каком-то «ого-го-роде», а кормился то на болотах, то на разных птичьих дворах: лето – благодатная пора и для беспризорных гусей.
Иногда на барьер бассейна бесшумно прыгали белые гипсовые ноги. Над ними ощущалось невидимое мускулистое тело штангиста Жоры.
– Репивет, лопухастые, – говорил атлет и ему отвечали:
– Репивет, Жора! Как дела?
Жорины дела были неплохи.
Ребятам стала известна его сердечная тайна. Оказывается, куриные ноги от старой избушки были не куриные, а как у водоплавающей птицы (наверно из-за близости воды). С перепонкам, будто у Казимира Гансовича. Но и не гусиные они были, а, скорее, лебединые. Потому что иногда над ними возникала полупрозрачная… нет, не дряхлая избушка, а прекрасная девица. Судя по всему, царевна-лебедь. Понятно стало, почему Жора так часто навещает остров Одинокий Петух!
Бывало, что Жора делился своими планами. Хотел Жора устроить на Одиноком Петухе поселок для… кого бы вы думали? Для бывших гипсовых скульптур!
– Ведь многие из них сейчас такие, как я, – охотно объяснял Жора друзьям. – Не все, конечно. Те, что были просто гипсовыми болванами, они и не почуяли ничего, когда их расколотили. Но ведь были и такие, которых люди любили. Глядели на них по-приятельски, разговаривали даже с ними. Вот, как со мной, например… Или как со здешними пацанятами, которые плясали вокруг фонтана… У таких скульптур, братцы, появляется в конце концов этакая живая душа. Или, по-научному выражаясь, энергетическое тело. Ну, опять же, вроде как у меня. Гипс можно расколотить, а такое вот невидимое тело, оно все равно остается… – И Жора с удовольствием поводил энергетическими плечами.
Степка однажды спросила:
– Дядя Жора, эти ребята с фонтана, они теперь где?
– Какой я тебе «дядя»… А ребятишки эти, когда их тут порушили, разбежались кто куда, по двое, по трое… Живут в лопухах на окраинах. Четверых мы с Лебёдушкой уже нашли. Это Ванюшка, Настя, Катя и Бориска. Ну и других скоро сыщем. Услышат про нашу затею – сами прибегут. Ядвига Кшиштовна поможет на острове жилье соорудить…
– А может быть, Ядвига Кшиштовна разработает технологию, чтобы вы стали видимыми? – спросил Лапоть.
– А зачем? – удивился Жора. – Так нам гораздо удобнее. Можем путешествовать где хотим, никто не обращает внимания. Никому не мешаем и нам никто не мешает…
Услышав о путешествиях, Казимир Гансович вздохнул (по-гусиному, разумеется). Потому что с дальними перелетами у него дело не клеилось. Понимал, что до Африки не дотянуть.
– Ты, Казя, потерпи еще малость, одну зиму, – сказал гусю Жора. – Вот наладит наш невидимый народ жизнь на острове, а потом