Стража Лопухастых островов стр. 230
сейчас в тот дом. И будто в холод…
Ига поежился. Понял. И не знал, что сказать. Пнул попавшуюся на асфальте пивную пробку. Она взлетела и радостно сверкнула под фонарем, хотя радоваться было нечему.
– Что ли… так уж совсем худо?
– Дед молчит, бабка молчит. Скажет только: «Иди ешь, там на кухне картошка и молоко»… А потом лежишь под одеялом, а кругом совсем пусто. Даже кошки в доме нет, чтобы подошла и чтобы погладить…
«Сейчас заплачет», – испугался Ига. Степка не заплакала, выговорила шепотом:
– Забавно, да?
И это было еще хуже.
– Степка, а дед и бабка… неужели совсем тебя не любят?
– Не знаю. Наверно, им все равно…
– А они… чьи родители? Мамы или отца?
– Папины. Только они не хотели, чтобы он на маме женился. А когда он все-таки женился, дед сказал: «Ну, тогда пускай сын у вас будет, мой внук». А появилась я… Забавно, да?
– Ничего не забавно! Какая разница!
– Для деда есть разница… Ига, да ты не думай, что они обижают! Заботятся даже…
– Ага, вижу я, как заботятся. Готова даже, чтобы на куски расколотили, только бы в тот дом не возвращаться…
– Я же пошутила.
– Оно и видно…
– Ига, а дом… он тоже стал чужой. Будто сердится на меня. Наверно, обиделся, что я ключ от кладовки потеряла. Поднимаюсь по ступенькам, а они скрипят так недовольно…
– Ключ-то мы найдем, – пообещал Ига, хотя понятия не имел, где его можно отыскать.
– С кладовкой было лучше. Спрячешься там и почему-то веселее делается…
«Ночью-то сидеть в кладовке не будешь, – подумал Ига. – Да и вообще… где спрячешься от одиночества…»
И, наверно, не надо было про это, но Ига не удержался:
– Степка, а она … не пишет?
– Одно письмо было, коротенькое. Про то, что должна задержаться в Улан-Удэ на долгое время. Это называется «независящие обстоятельства». Да знаю я эти обстоятельства. Им я тоже не нужна.
– Тебе и нельзя уезжать из
нашего климата!
– Ну да. Никуда нельзя, нигде нельзя…
– Степка, ну чего ты! Скоро опять поплывем в экспедицию, дракона искать!.. А хочешь, я тебе котенка дам? Мне вчера его Генчик подарил. Рыжий такой. Шерсть торчит, будто иголки у ежа. Я его так и назвал – «Ёжик»… Хочешь? Будет ночью урчать-мурчать рядышком.
– Ага, я хочу… только бабка не разрешит. Она кошек терпеть не может, говорит, что пачкают в доме. Забавно, да?
– Очень! – в сердцах сказал Ига. – Забавнее некуда.
– Да ты не расстраивайся, – по взрослому утешила Степка. – Как-нибудь переживем…
Потом она помахала ему от калитки и ушла в сердитый на нее старый дом. А Ига пошел домой. Шел и думал, какой он бессовестно счастливый. Придет домой, и там его ждут. И сперва слегка влетит от мамы за то, что опять «искал где-то ночных приключений», а папа расскажет, как он в свои лопухастые годы тоже возвращался домой в темноте, потому что любил сидеть с приятелями у разведенного в овраге костра или носиться в заросших переулках.
– Мы играли тогда в «чурки-искалки». Это не то что нынешняя ваша «скройся-умойся».
– Ой, да они похожи! И мы в них теперь почти не играем, это для первоклассников.
– Да, а наше ненаглядное чадо ужасно взрослое, – скажет мама папе. – Ты знаешь,