Стража Лопухастых островов стр. 231
что они затевают новую экспедицию? На поиски дракона!
– Ну так что, – скажет папа. – Дракон этот, говорят, вполне интеллигентный, травоядный…
– Говорят! А знает ли это сам дракон?.. Я опять несколько дней буду как на иголках.
– Мама! У нас же мобильный телефон. Если дракон нас сожрет, мы сразу сообщим!
– Сейчас получишь по загривку!
Потом Ига уляжется в постель, сладко вытянув ноги (они, хотя и натертые волшебной ржавчиной, к ночи все-таки малость гудят), прихватит книжку про рыцарей Круглого стола, включит на краю стола желтую лампу. Растрепанный котенок Ёжик прыгнет ему на грудь и заурчит, царапая коготками одеяло… А Степка? Она-то что делает в эти минуты? Про что вспоминает? О чем молчит?
3
Утром Ига побежал к Степке. И увидел на дворе деда. Обычно там хозяйничала бабка – то белье развешивала, то половики хлопала, а сейчас – дед. Зачем-то перекладывал с места на место березовые кругляки у забора. Оглянулся через плечо.
– Здрасте… – выговорил Ига. С дедом он встречался редко и никогда не разговаривал. Тот выпрямился, держась за поясницу. Качнул гладко причесанной седой головой, сказал не сердито, но и не улыбчиво:
– Спит еще Степанида. Легли только под утро, намаялись ночью.
– А что случилось? – очень испугался Ига.
– Да с Катериной Борисовной, с бабушкой ее нелады, приступ случился. Увезли в больницу. Степаниде пришлось соседей будить, звонить в скорую…
– А… какой приступ? Может, какое-то сильное лекарство надо? – Ига вспомнил, что у Генки остался еще запас удивительного антибредина.
Старик смотрел в лицо Иге бледными глазами.
– Да какое там лекарство от старости? Я и сам вот… Знаешь, Игорёк, в наши годы по жизни идешь, как по минному полю. Не ведаешь, какой будет следующий шаг…
«Надо же, он помнит, как меня зовут!»
– Я вот что хочу попросить… – опять заговорил старик. – Не откажи, ладно?
– Что? – шепотом сказал Ига. И отвел глаза.
– Боюсь, что с Катериной моей может кончиться… по-всякому в общем. А сам я тоже… Если вдруг что-то такое, ты не бросай Степку, пригляди за ней. Неизвестно, когда мать раскачается, чтобы забрать ее, да и раскачается ли. Про интернат что-то говорила, про обстоятельства…
– Я… ладно… – сипло сказал Ига. И заморгал.
– Вот и добро… А сейчас пока не буди ее, приходи попозже.
Ига кивнул. Спиной вперед шагнул к воротам, постоял, повернулся и тихо пошел домой.
Шел, и в голову лезло разное. В том числе разобранная Конструкция, кним с песочными часами и его рассуждения о нити и Меридиане… Повстречался Казимир Гансович, приветливо гоготнул, но увидел Игину задумчивость и не стал приставать с разговором.
Родители оказались дома. Отец был в отпуске и перебирал блёсны и катушки для спининга, готовился к рыбалке (занятие, радость которого Ига никогда не мог понять).
– Пойдешь со мной на озеро?
– Не-а… Мне жалко рыбу, которую ловят.
– Уху однако любишь…
– Ага, – признался Ига. – А ловить не люблю. Что поделаешь… Мама…
Мама на широкой доске разминала глину для лепки. Она сразу подняла голову.
– Ты что-то натворил?
– Господи! Да с чего ты взяла?
– Потому что знаю я это «мама».
– Ничего я не натворил… – Но смотрел Ига не на маму, а в открытую дверь своей комнаты. И видел стол и маятник