Стража Лопухастых островов стр. 246
и счастливо заплясал в ней. – Смотрите, здесь как тогда! Круглая вода и луна!
– Боюсь, что нам ее не выловить без поварешки, – усомнился Лапоть.
– Дело не в поварешке, – высказал здравую мысль Соломинка. – Дело в том, что колдовство, наверно, не потянет. Слишком уж крупное желание. Как говорится, чересчур масштабное…
– Дело не в масштабности, – послышался чужой голос. – Дело в том, что ступа бабы Яги не годится для чужого колдовства. Она только для своего, для полетов…
2
Голос был какой-то… нечеловеческий. Он звучал с мягкой силой и в то же время почти неслышно. Да, неслышно, однако очень различимо. Словно кто-то рядом с лопухастыми ушами спрессовывал воздух.
Все обмерли. От жуткой непонятности. Степка так прижалась к Иге, что чуть не свалила его в воду. А Ёжик на Степкиных коленях проговорил, попыхивая носом:
– Не пугайтесь, это Жора…
– Да, это я… – И на то место, где сидел недавно Генка, мягко прыгнули две белые великанские ступни.
– Я тут… был, значит, неподалеку и услыхал. Понял, что народ знакомый, лопухастый, вот и подумал: дай напрошусь в гости, побеседую. Тем более, что про ваши дела кой-чего знаю…
Голос доносился сверху, оттуда, где у трехметрового Жоры когда-то была голова.
– А вы… вы… – начала Степка, у которой любопытство одолело страх – Вы…
– Что, девочка? – ласково спросил Жора. – Ты не бойся.
– Я не боюсь… А вы… теперь вроде как привидение, да?
– Не совсем. Ноги у меня вполне твердые, а все остальное… оно из энергетического поля. Так мне разъяснил один… одна знакомая. Привидения они что? Дунешь – и развеются. А я кой-чего могу, мастер силушкой не обидел…
Теперь казалось, что над ступнями и в самом деле возвышается прозрачная мускулистая фигура. По крайней мере луна сквозь эту часть пространства светила мутновато.
– Я тут, кажется, чье-то место занял, – виновато сказал с высоты Жора.
– Да ничего, ничего, я устроюсь, – засуетился Генка. И втиснулся между Лаптем и Власиком. – А вы тоже садитесь, пожалуйста.
– Да мне это ни к чему, я ведь не устаю. И привык к стоячему образу жизни, когда торчал у стадиона… А вы, небось, утомились? Долго добирались-то? Гроза сильно потрепала?
Все заговорили наперебой. Что добирались долго, потому что «забарахлила керосинка», что гроза «дала жизни», но утомились не очень, можно еще посидеть, побеседовать…
– А вы, Жора, как оказались в этих местах? – светски поинтересовался Лапоть.
Ступни переступили на бетоне и левая приподнялась, подергалась, будто почесала правую невидимую щиколотку.
– Да я… так… навещаю тут кой-кого. И вообще… люблю иногда погулять в безлюдных местах.
– А по дороге сюда вы не проваливаетесь в болоте? – спросил Пузырь. – Ноги-то у вас, небось, каждая по пуду.
– А вот и не по пуду! – весело отозвался Жора. – Ноги, можно сказать, совсем невесомые. Вы же сами знаете: даже если в следах моих потопчетесь, и то облегченность появляется. А уж сами-то ноги и вовсе как бабочки. Потому что свойство такое…
– Вы обрели это свойство, когда… когда вы покинули постамент у стадиона? – осведомился Лапоть.
– Не-е… Это я позже, когда познакомился… с другими ногами. Они принесли мне с острова ржавчинку, я себе подошвы потер, они и стали как птички. И потом уж я сюда сам стал захаживать…
– Простите, а