Стража Лопухастых островов стр. 244
лодку.
Огонь пригасили. Лодку вытянули. И пошли за Власиком.
Все светили фонариками. Только у Степки фонарика не было, и она держалась за Игину рубашку.
Одинокий Петух – в отличие от других здешних островков и островов – порос настоящим лесом. Не высоким, но густым. Это была смесь ельника, осин и березок. А у самой земли переплелась местная дикая акация. Листья и цветы были у нее, как у обычной желтой акации, но стволы стелились у земли. Пробираться по такой чаще, да еще в сумерках – ой-ёй-ёй! Тем более, что гнучие стволы и ветки обросли кусачей щетиной, которой плевать было на кнамьи шарики…
Казалось, что пробираются очень долго. Даже непонятно было, как это Власик в одиночку так быстро добрался до скважины и вернулся! И где эта скважина?.. Желтые цветы коварного кустарника светились в лучах фонарей, как свечки, красиво так, но сейчас эта красота не очень-то радовала.
Наконец Лапоть спросил:
– Скажи, пожалуйста, Власик, ты не заблудился?
Власик ответил без хвастовства, но уверенно:
– Нет, у меня чутье…
Вверху, над деревьями, захлопал крыльями Казимир – в знак того, что идут правильно. Пузырь, однако, пробурчал позади Иги и Степки:
– У кого чутье, а у кого пятая дыра на рубахе…
Пузыря не поддержали. Только шумно дышали и кряхтели…
У всякого пути бывает конец. Выбрались на открытое место. Это была полянка – видимо, недалеко от макушки острова. Кругом чернел лес, над головами висела желто-розовая луна – не совсем круглая, но весьма разбухшая. Свет ее смешивался с белесым полумраком июньской ночи. Призрачный такой, таинственный свет.
Где-то далеко в Плавнях раздался печальный крик:
– Уау-ха-уау!…
– Ночная птица уаха, – шепотом сказал Соломинка, который все знал. (Степка покрепче взяла Игу за рубашку.)
– А скважина-то где? – спросил Пузырь. Нетерпеливо, но тоже шепотом.
– Да вот же… – Власик сделал еще два шага. И тогда все увидели…
В ромашках лежало что-то вроде большущей и толстой автомобильной шины.
Подошли ближе. Нет, не шина, а могучее кольцо. Вроде как верхний конец старинного орудийного ствола. Будто пушку-великаншу (метрового калибра!) торчком врыли в землю, оставив над поверхностью дульный срез, высотой мальчишкам до колен.
«Пушку» обступили, уперлись коленями в твердый край с выпуклой опояской. Видимо, это был чугун – бугристый, с лишаями ржавчины. По крайней мере, пахло нагретым за день старым чугуном. Стенки ствола оказались толщиною сантиметров тридцать. А в круглом жерле отражала бледное небо и повисшую в зените звездочку гладкая вода. Было ее почти вровень с краями.
– Вот это да… – сказал Пузырь. – Не только просверлили, но чугунную облицовку сделали. Такую не разворотишь…
– Полезно узнать, какая здесь глубина, – заметил Лапоть.
– Это мы сейчас, – пообещал предусмотрительный капитан Соломинка. Оказалось, он прихватил с собой смотанный в кольцо капроновый шнур (надел через плечо). – Только нужен груз…
Ига подумал, что лучше всего пригодился бы утюг-якорь, но он остался в лодке. Ига отошел, посветил под ноги. Верхушка острова была каменистая, кое-где среди ромашек торчали плитки гранита. Ига поднатужился, выворотил одну. Похваливая Игу за находчивость, плитку обвязали крест-накрест концом шнура. Ига вскочил на край шахты (Степка тут же ухватила его за штаны – не упади). Ига стал опускать груз. Шнур был стометровый. «Хватит ли?»
Шнура хватило! Глубина