Струны стр. 38
беспорядке работы опытного парикмахера. На морде — Глубокая Озабоченность, одна из его самых эффективных масок, выражение, приберегаемое обычно для сообщений о средней руки наводнениях и новых эпидемиях.
— Доброе утро, Пандочка!
Знает же, сучий кот, как я ненавижу эту кличку!
Пандора изобразила Веселое Удивление:
— Привет, Фрэнки. Рано ты сегодня что-то. Снова заморочки с мочевым пузырем?
— Понимаешь, я тут немного встревожился. Как ты там, закончила все эти свои переговоры?
На лице — Легкое Любопытство, но он прекрасно знает ответ. Знает даже, что я знаю, что он знает.
— А, эти? — Безразличное Пожатие Плечами. — Да, все уже в порядке.
— Да-а. — Теперь изображается Легкое Сожаление. — И как скоро сумеешь ты практически использовать материал?
Пандора мгновенно пробежала по десятку возможных сценариев. Нельзя отбрасывать возможность, что Ф. Ф, или кто-либо из его гопы попытается перехватить Клауса. Подлость будет, конечно же, и прямое предательство, но внутренние склоки иногда выходят за все допустимые рамки. Есть поступки, абсолютно непозволительные в дружной профессиональной семье — и все же в некоторых случаях некоторые личности позволяют себе эти непозволительные поступки. Так что лучше не отвечать.
— Ну, все это нужно будет решить завтра, на совещании. Я уверена, что могу полностью рассчитывать на твое содействие…
Предостерегающий взмах великолепно ухоженной руки.
— Так что, сделка уже завершена? Деньги ушли? И назад уже никак?
Ледяной ужас, и здесь же, рядом, горячее, обжигающее бешенство. Вот и говори после этого о втором начале термодинамики. Пандора автоматически переключилась на Легкое Пренебрежение:
— К чему это ты, Фрэнки, клонишь? На безмерно лживом лице Фрэзера — новое, незнакомое выражение. Папская Непогрешимость?
Да, пожалуй, что так.
— Пресс-конференция. Назначена ровно в полдень. Я туда схожу, обязательно.
Лед одержал полную, сокрушительную победу над огнем. Пандора кое-как нащупала спинку кресла (хромировка и хрустально-прозрачный пластик, и кто же это придумал такое идиотство?) и не села в него, а буквально плюхнулась.
— Какая пресс-конференция?
На исчезающе малую долю секунды в глазах Фрэзера мелькнуло настоящее, искреннее чувство. Очень мерзкое чувство. Затем — полная непроницаемость.
— О, ты что, не слыхала?
— Не слыхала — о чем?
— Сама директорша! Матушка Хаббард лично пригласила все средства массовой информации! За двадцать лет ее царствования — первая пресс-конференция. Зуб даю, старая курица снесла очень любопытное яичко, а иначе — зачем бы ей кудахтать?
Клаус может и поспеть до полудня, но подготовить передачу за какие-то там минуты, пусть даже за час… Нет, ничего не выйдет. Все, что остается Пандоре — это сопроводить объявление о пресс-конференции стандартным, до дыр затертым: “Согласно сведениям, полученным из надежных источников, главной темой…»
Десять миллионов
гекто за мелкий слушок, который просуществует несколько часов — и которым сразу же воспользуются все остальные агентства. Воспользуются абсолютно бесплатно.
Не приходится сомневаться, с какой именно целью Хаббард созвала журналистов. Пандора знала все цифры наизусть. За тридцать лет своего существования Ми-квадрат обследовал пятьдесят тысяч миров. Жизнь, какая ни на есть, обнаружена на полутора тысячах миров, но даже эти полторы тысячи не пригодны для колонизации. И нигде никаких следов разума. Нигде — пока не выплыл этот самый каменный топор. Только одно из этих двух открытий могло подвигнуть старуху на личное выступление перед прессой, и как-то сомнительно, чтобы оба они были сделаны