Библиотека

Ступени Нострадамуса стр. 176

Размер шрифта
-
+
Тема

торгуя топливом и сжигая его, разъезжая в автомобилях, не только отравляя воздух городов, но и создавая губительную пелену вокруг планеты!

Муромцеву казалось, что в том обвиняют его, хотел бежать прочь, но оцепенение сна приковывало его к месту. В помутневшем сознании смешивались слова оратора с защитной речью обвиняемого Ильина, боровшегося не только за свою жизнь, но и за все человечество.

Муромцев увидел, что поднятые половодьем льдины подползли к людям, собравшимся у Медного всадника. И толпа растаяла.

Генерал точно не знал, как оказался со своим спутником среди бегущих от воды по Невскому проспекту горожан.

Рядом с ними шел бородатый оратор с длинными волосами.

— Простите великодушно, — обратился он к ним. — Я вижу, вы как будто иностранцы и пришли на митинг памяти Владя Иля. Я его внук, поэт, тоже Владь Иль в его честь. Не сочтете ли возможным пойти со мной в квартиру моего отца, адмирала, родного племянника Иля.

— Благодарствуйте сердечно. Мы принимаем приглашенье, — за себя и за Муромцева ответил старец. — Мы действительно издалека. Я — историк Наза Вец, а Муромцев, он генерал.

— Генерал и ученый! — воскликнул поэт. — Так это как раз те слушатели, которым мне так хотелось прочесть свои стишки про генералов Куликовского, Тихомирова, Лебедя из восьмидесятилетней истории. Хоть отвлеку вас от вокруг происходящего.

— Мы охотно выслушаем вас, — заверил старец.

Поэт, придерживая рукой шляпу, начал:

— «Как и Буденовск, город Грозный

В домах заложниками грозный.

Хоть генерал ты Куликовский,

Не вышло битвы Куликовской.

Раздался грубый «ультиматум».

Пугал людей без пуль ты матом.

А генерал же Тихомиров

Не смог закончить тихо миром.

Считался птицей мира лебедь.

И генерал нашелся Лебедь.

Он удивил бесспорно мир,

Установив там быстро мир.

Но нежелаемый успех

Не посчитали за успех.

Казалось без опасности

В Совете Безопасности.

Все ж Лебедь вылетел во мрак.

И лишь со щукою там рак.

Быть может, это не завидно.

Но сверху все для глаза видно».

Поэт закончил и вопросительно посмотрел на слушателей. Старец сказал:

— Отвечу тоже каламбуром:

Грозит так мастер скалам буром.

Рифмуете вы крайне ловко.

Плясать на кладбище ж — неловко.

Поэт сразу понял намек и смутился:

— Шутливым рифмам горя вместо

Не в битве генералов место.

Но Муромцев, хоть и во сне, был возмущен и даже обижен. Он–то знал всех названных генералов в лицо и, будучи двадцатилетним лейтенантом, был окружен ворвавшимися в Грозный боевиками–сепаратистами на площади «Минутка». И знал, какая участь после ультиматума и предполагавшегося штурма города ждет оставшихся в нем. Если в Буденновске заложников было 2 000, то в Грозном — 200 000, обреченных на гибель, если бы не вмешательство генерала Лебедя.

— Генералов тех судить, а не поносить каламбурами, — внезапно произнес Муромцев.

Поэт снова обернулся к своим спутникам и сказал:

— Генералу и ученому отец мой будет рад.

Непогода словно наказала поэта за неудачную попытку отвлечься, сорвала с него шляпу, и она поплыла по улице в сопровождении свиты щепок и мусора. Под ногами хлюпало. На голове поэта обнажилась обрамленная волосами лысина.

Мостовая Невского проспекта за столетия своего существования нарастала новым покрытием при каждом ремонте и приподнялась над прежним уровнем, первые этажи зданий стали ниже ее, к входным дверям вели ступени вниз, словно дома ушли в землю, в магазины и к парадным дверям надо было теперь спускаться.

Нагонявшая людей вода вышедшей из берегов Невы, текущей вспять, каскадами стекала по ступенькам ко всем подъездам и полузатопленным витринам.

Снизу выбегали по колена мокрые перепуганные люди, неся детей и таща скарб, погруженный порой в детские коляски. Все устремлялись вверх по Невскому проспекту, не зная, куда они бегут и где спастись.

Муромцев видел расширенные глаза на растерянных лицах, слышал рыдания женщин и бессмысленные перечисления какой–то старушкой оставленных в квартире вещей…

Поэт и его гости шлепали ногами по воде. Она обгоняла их. Та же картина была и на Литейном, куда свернули путники. Первые этажи домов превратились и здесь в полуподвалы, и, как и на Невском, заливались водой. Промокнув уже по пояс, жители в отчаянии устремлялись по менее залитой, приподнятой бесконечными ремонтами мостовой.

Обувь Муромцева и его спутников промокла. Мантия не укрывала от пронизывающего ветра. Беснуясь меж домами, он, казалось, дул то в спину, то в лицо.

Поэту не удалось догнать уплывшую вперед шляпу. И он, давно махнув на нее рукой, первым вбежал теперь вместе с каскадом воды по ступенькам отцовского подъезда и стал подниматься

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.