Ступени Нострадамуса стр. 186
любопытства и смущенья.
Как остро действующий яд.
Он поразит в одно мгновенье!
На счастье нас нежданно свел
Дорог несхожих перекресток.
На счастье куст сирени цвел,
Пьяня волны душистой всплеском.
II стал ты дорог, близок, мил,
Совсем, казалось, неизвестный.
Хочу, чтоб ты меня молил,
Молил своею стать невестой.
Ужель те чувства высоки.
Что жгут, рассудку вопреки?
— Как вы догадались?
— И кто же он, если не секрет?
— Тот самый музыкант, о котором я говорила.
— Все так, все так, как я и видел.
— Когда вы видели, где?
— Представьте себе, я видел вас во сне, раньше, чем наяву…
— Ну, знаете ли, генерал! Вы превзошли меня в воображении.
— Ничуть. Я просто вам признался.
— Так в чем же? В чем? — лукаво спросила Закатова.
— Я приехал разочаровывать других, а очарован сам.
— Вы говорите загадками. А я не умею их разгадывать.
— Разгадка — в оценке вашим назойливым спутником того, что мы увидим.
— Напротив, вы — прекрасный собеседник. Я с удовольствием читала вам стихи и видела, что они понятны вам.
В этом разговоре было больше недосказанного, чем произнесенного. Не мог же Муромцев сказать, что побывал, притом не раз, в параллельном мире. Сойти за помешанного и уронить себя в ее глазах?
— Я просто поражен всем, что увидел в вас, — сказал он.
— Чем поразила вас, мой генерал, наша звезда, всеобщая любимица? — спросил подошедший адмирал Ильин.
— Сочетанием всего прекрасного в одном лице, — ответил генерал.
— В этом вы не одиноки! Мы все, кто занят на плотине, чтим ее, как нашу вдохновительницу. А мы почти у цели, — и адмирал показал на море впереди, где на пути бегущих волн с барашками гребней виднелась темная полоса от горизонта к горизонту.
— Это и есть ваша плотина или дамба? — спросил Муромцев.
— Нет, это ее сердцевина — огромная, пока что плавающая на воде цистерна. В ней под высоким давлением будет находиться рабочая вода для гидротурбин, словно поднятая несуществующей плотиной на полкилометра к облакам, откуда, как бы водопадом поднебесья, будет низвергаться на лопатки гидротурбин. И солнечная энергия волн, переданная им ветром, превратится в электроток.
— И такая гигантская труба будет плавать на поверхности моря?
— Нет, она уйдет на дно моря между двумя трубчатыми заборами, уже опущенными вниз, протянувшись через весь Финский залив. Холодильный раствор заморозит морскую воду, защитив трубу со всех сторон, и оградит в шторм Питер от вздымающегося моря. В Голландии дамбы сооружают из привозной земли, мы же вместо нее берем окружающую нас воду, превращая ее в лед. Не терпится работягам, и в выходной работают.
Там и тут на темной линии трубы сверкали огоньки электросварки.
— А где же холодильные машины? — поинтересовался генерал.
— Они пока на берегу. На дамбе будут расположены и насосы, накачивающие воду, взамен выработанной в турбинах, в заложенную в дамбу цистерну, которую вы видите перед собой.
— Но эти насосы потребуют немалой мощности?
— Она ничтожна по сравнению с тем, что нам подарит Солнце, ничего не загрязняя. И весь избыток бесплатной энергии сделает ненужными старые тепловые энергоцентрали. Когда так станет повсюду, не будет усиливаться «парниковый эффект». Электрической энергии хватит, чтоб заряжать электромобили взамен дымящих на улицах машин.
— Как это красиво! — воскликнула Весна Закатова.
— Простите, простите! Но волны не всегда на море. Бывает штиль.
— Гидротурбины все равно будут работать за счет запаса воды под давлением в цистернах. Дамба наша и Питер защитит, и энергией снабдит.
— Волне преградой станет лед! — торжествующе произнесла Закатова.
— Все это так, — мрачно сказал Муромцев, исподлобья взглянув на античную красавицу. — Но должен вас огорчить.
— Чем, Платон Никандрович? Мы что–то не учли?
— Да, не учли, мой адмирал. Вы не учли, что, строя подобные плотины на всех низинных берегах, питая волновыми станциями нужды промышленности и городов, вы боретесь с последствиями возможного бедствия, а не с его причиной.
— Не понял вас, Платон Никандрович. Разве от нашей дамбы Питеру будет худо?
— Но Питер в мире не один. В Голландии, привыкшей к дамбам за столетья, наращивают плотины только для себя. А думать надо обо всей планете.
— Ледяные дамбы по нашему образцу можно строить всюду, как и волновые станции. Их можно помещать не только на ледяных дамбах, но и на высоких берегах, используя подземные водохранилища. Так замышлял наш