Библиотека

Ступени Нострадамуса стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

что вынес Аристотель.

Суд над собою соверши. Пей свой позор в копыте.

Наза Вец видел, в какую ярость приходил по мере чтения Александр:

— Он выжил, старик, из ума! «Все вечно в мире, неизменно» — так мыслить учил он меня! Нашел я мир горький, другой, какого не знал Аристотель. А в войнах что смыслит философ? Людей как направить на смерть? Не взять крепостей никаких, когда не маячит награда. Лишь чтобы потом порезвиться, рискуют в бою головой. В поход не возьмешь всех трофеев. В кострах превратится все в дым. Обласканным женщинам надо в храм жертвы Богам приносить за эллинов свежую кровь, что даст им в потомстве героев, поэтов, ваятелей, зодчих. До нас чтоб подняться смогли. Что скажешь теперь?

Наза Вец чувствовал на себе вопрошающий взгляд царя и ответил спокойно, твердо:

— Скажу, что прав твой воспитатель, хоть не привил добра без призрака пустой мечты. Царство Света — лишь мираж. И пусть суров твой Аристотель, прислав тебе копыто с ядом, но все же я скажу — он прав. Ты заслужил посланье это.

— Глупец, маразматик ты старый! — взорвался царь. — Как смел ты мне так говорить? Заслужена пытка и смерть? Но царскую милость цени: пей яд из копыта, чтоб Андре не рвать тебя на куски.

— Не думай ты, македонянин, что сможешь так меня забыть. Все преступления твои себя напомнят.

— Навеки замолкнешь ты скоро, — в бешенстве закричал Александр.

Он приказал гиене:

— Андра, возьми его, грызи!

Гиена одним прыжком оказалась на груди Наза Веца. Он был так высок, что до горла его она не достала. Наза Вец одной рукой прижал к себе гиену, а другой бросил копыто на пол. Вязкая жидкость растеклась по земле, источая тонкий аромат.

Александр выхватил меч:

— Разделаюсь я сам с тобою!

Но Наза Вец с прижатой к его груди гиеной стал на глазах пораженного завоевателя растворяться в воздухе (переходя в другое измерение).

Александр, конечно, такого и предположить не мог. Для него старец и гиена просто исчезли. Царь воскликнул:

— То светлый наш Бог Аполлон! В обличий старца явился. Оракулов, пифий защитник, пришел прорицатель ко мне и предвещал мне… комара…

На крик юноша — воин вбежал в шатер царя. Тот встретил его сурово:

— Эллады гонца ты припомнил? Прими наказанье…

Испуганный мальчик рухнул на колени, угодив прямо в лужу разлившейся цикуты:

— О, царь! Прости мою оплошность. Я буду землю есть, виновный…

Сгребая руками землю, он стал засовывать ее себе в рот.

— Несчастный, что ты делаешь! — пытался остановить его Александр…

Сокрушенно наблюдал он за действием предназначенного ему яда. Сначала у мальчика отнялись ноги, потом отмирание поднималось все выше, пока холод не остановил его юное сердце.

— Наказан я, бог Аполлон! Пусть с ядом больше нет копыта, но есть посланье мудреца. Оно послужит мне звездою!

К вечеру Александр почувствовал озноб. Он накрылся все ми шкурами, которые могли собрать для него в лагере, но его продолжала бить лихорадка. Наутро он горел в жару и приближенные, прислушиваясь к непонятным словам его бреда, никак не могли догадаться, что говорит он про комара, который будто единственный, кто сильнее его.

На следующий день похудевший, но бодрый Александр вышел из шатра и потребовал подать ему коня.

Привели верного его Буцефала.

Полководец объехал на нем лагерь, хмуро всматриваясь в лица воинов. Он пытался понять, не распространились ли слухи о всем случившемся в шатре и о его болезни. К счастью, она от него отступила. Александр снова был здоров, могуч и полон замыслов, которые непременно бы осуществил, если бы… Если бы вечером не повторился опять все тот же приступ лихорадки, который его мучил накануне…

Так продолжалось долго.

Впоследствии, спустя тысячелетия, медики определили, что за болезнь погубила царя царей. Это была МАЛЯРИЯ, разносчиками которой являются комары…

Все же комар оказался сильнее завоевателя полумира. Александр умер близ основанной им столицы в расцвете лет, небывалой славы, гремевшей тысячелетия, и незавершенных дел…

Комариное царство на болотах в окрестностях Вавилона было единственным, не покорившимся царю царей.

Новелла третья. Моисей и плотник

Рубил бороды, головы, мачты.

Русь поднял, как коня, на дыбы.

Любил пляски, веселье, был счастлив,

Что стране выход к морю добыл.

Нострадамус. Центурии, VII, 71. Перевод Наза Веца

На арочном мосту через канал стоял очень старый высокий человек, задумчиво глядя на отражения домов в довольно мутной воде.

Дома в три — четыре этажа теснились один к другому, отличаясь цветом стен, но все с одинаковыми остроконечными крышами и узенькими окнами.

Два дюжих молодца остановились на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.