Ступени Нострадамуса стр. 195
усмирительной войны против полуазиатов на окраине Европы, подрывающих устои западной цивилизации.
После Рыцаря Звездного Неба слова попросил брат, вернувшийся, как знал гроссмейстер, из восточной Европы, побывав и в России.
— Как профессор Гарвардского университета, я понимаю заботу об экономике западных стран, — сказал он. — Еще много лет назад я выполнял поручение Братства в России, приведя к власти нужного нам человека. Теперь, снова побывав там, хочу сообщить, что в той стране невероятных сюрпризов родилась мысль ликвидации энергетики сжигания топлив, а также идея уничтожения «парникового эффекта». Ее выдвинул генерал Муромцев, который сам перед тем оправдал президента Ильина, ныне завершающего свой срок правления. Генерал Муромцев предлагает решить задачу кардинально, не меняя энергетики и не нанося ущерба нефтяному рынку, уничтожив слой углекислоты путем аннигиляции.
— Так это то, что нам нужно! — воскликнул Рыцарь Звездного Неба.
— Бесспорно, — согласился выступавший брат. — Но в том–то и беда, что способ получения антивещества известен только одному человеку, нобелевскому лауреату по физике Илье Муромцеву, сыну генерала. Ученый отказался открыть секрет даже своему отцу.
— Если секрет существует, то можно вспомнить, что «тайное всегда становится явным» и мы в силах предпринять для того нужные меры. Вам, брат, как специалисту по России, мы можем поручить общее руководство операцией, которая обеспечила бы беседу наших братьев из числа русских физиков с упрямым Ильей Муромцевым, так, чтобы он заговорил, — тихо по–старчески, но не терпя возражений, произнес гроссмейстер.
— Существуют и там «Синдикаты особых услуг». Санкционируют ли братья право воспользоваться такими услугами, которые, разумеется, не выходят за рамки любви к ближнему? — спросил брат, бывший в России.
— Вам, как профессору старейшего нашего университета, ясно, какими услугами вы вправе воспользоваться, чтобы задание наше было во что бы то ни стало выполнено, — дребезжащим, но волевым голосом закончил гроссмейстер, закрывая собрание.
Сняв балахоны, братья разъезжались в своих великолепных автомобилях, которым грозило попасть на кладбище отжившей техники.
Илья Муромцев, вернувшись с работы, сказал отцу:
— Сегодня мне предстоит развлечение. Старый друг пригласил на вечеринку. Как ты на это смотришь, отец?
— Неужели такому мужику, как ты, требуется для этого отцовское благословение? Отдыхай себе на славу, как вздумается. Ты это заслужил.
Они были дружны на равных, отец с сыном, живя вместе душа в душу. Илья стал переодеваться, смотря на часы.
— Позвони, если задержишься. Не забудь надеть браслет личной связи.
— Разумеется, — отозвался Илья, выходя из своей комнаты в общую столовую. — Есть дома не буду. А то обидятся хозяева. Два раза мне не пообедать.
— И то верно, сынок. Ты за рулем? Советую не пить.
— Будь покоен, сам не допускаю.
За столом у друзей Илью посадили рядом с прелестнейшей женщиной, которая принялась усердно ухаживать за ним, угощая то одним, то другим блюдом.
— И вы ничего не выпьете? У меня рука не поднимается налить вам вместо вина минеральной воды, — щебетала она.
— Не смущайтесь, меня здесь знают.
— Ее звали Имма. Илья украдкой любовался ее четким, как на камее, профилем. Была она маленькой, и он мысленно назвал ее лесной феей, нимфой. И не удержался, сказал ей вслух.
Имме это очень понравилось.
— Вот не подумала бы, что подобный сказочный богатырь придумает мне столь милое прозвище. Но я совсем не возражаю. Я буду для вас такой. Идет?
Муромцев согласился.
— Имма, Нимфа, — это почти созвучно. Не правда ли? — продолжала она, подкладывая Илье что–нибудь повкуснее.
— Ведь путь к сердцу мужчины лежит через его желудок! Не правда ли? — смеялась она, обнажая ровненькие зубки.
Он ел с аппетитом и болтал о пустяках. За столом становилось все шумнее. Тосты, выспренные или шутливые, сменялись. Ораторы состязались в остроумии.
Имма заговорщически шепнула Илье:
— Не правда ли? Есть два способа уходить из гостей. Первый — не прощаясь, а второй — прощаясь, но не уходя. Давайте ублажим гостеприимных хозяев и поедем тайком пить кофе ко мне.
Впоследствии Илья не мог сам себе объяснить, как он согласился. Уж очень маленькой и беззащитной, как ребенок, показалась ему эта «лесная нимфа». Он представил, как она огорчится, если он откажется, и выскользнул из–за стола следом за нею. Она взяла своей крохотной ладошкой его огромную лапу и повлекла Илью в переднюю.
— Я здесь совсем недалеко, — говорила она, надевая поданное Ильей пальто.
— Я на машине, — объяснил Муромцев.
— Не правда ли, вас прозвали Ильей Муромцем,