Библиотека

Ступени Нострадамуса стр. 199

Размер шрифта
-
+
Тема

— Надо искать совсем другие пути, в первую очередь, создание бестопливной энергетики, и сосредоточить на этой задаче все научные силы планеты и вашего Братства в том числе.

— Я думаю, что продолжение беседы в столь неудобной позе, которую вам приходится переносить, бесполезно, — решил узнанный Ильей профессор под капюшоном, — хотя бестопливная энергетика не всех устроит.

Два его спутника согласились с ним.

Он позвал из коридора троих исполнителей на «Синдиката особых услуг» и предложил им освободить академика Муромцева от сетки, приковавшей его к креслу.

Молодчики беспрекословно выполнили просьбу профессора в балахоне, только спросив, сообщил ли Муромцев свою формулу.

— Да, да, сообщил формулу, правда не свою, а Эйнштейна.

— Ах, Эйнштейна! — понимающе сказал старший из молодчиков, освобождая Илью от пут. — А того не надо брать?

— С ним не побеседуешь, — расправляя плечи и двигая онемевшими руками, заметил Илья.

— А ты обалденно здоров, приятель! — похвалил молодчик. — Я тебя еще по карате помню.

— Это же Илья Муромец! — восхищенно воскликнула Имма. — Только не уходите, умоляю вас, Илья Платонович, не уходите! Я за все отвечу!

— А снотворное осталось? — насмешливо спросил Илья.

— А если без него? — вызывающе ответила «фея».

Вернулся Илья домой под утро. Он знал, что отец встает рано и прошел в его кабинет. Платон Никандрович сидел за столом.

— Я сейчас приготовлю тебе кофе, — пообещал сын.

— Не торопись, я вижу, тебе есть что рассказать. — Они оба сели на диван, где спал генерал. Постельные принадлежности были уже сложены в ящик.

— Ну, признавайся, сынок. Почему браслет личной связи молчал?

— Было невозможно до него дотянуться.

— Объясни.

— Ты, предложивший аннигиляцию слоя углекислоты, никогда не допытывался у меня, как это сделать.

— Разумеется, я знаю важность научных секретов.

— У меня попытались вырвать этот секрет. Но я сообщил им только одну формулу Эйнштейна Е = Мс2, доказывающую невозможность израсходовать на такую операцию энергию, равную той, что получили люди от сжигания топлив на протяжении многих столетий.

— Это убедительно, сынок. Что же ты меня не надоумил?

— Напрасно жалел твое самолюбие, ваше генеральство. А их, сидя в сетке, не пощадил.

— Тогда расскажи все по порядку. Что за сетки? Почему до браслета не мог дотянуться?

Илья, ничего не скрывая, рассказал ему всю историю своего похищения.

Генерал то хмурился, то хитро улыбался.

— Так, — сказал он, — выходит, ты попал в плен к лесной фее?

— Выходит, так. Но выбрался из плена с помощью Эйнштейна.

— А я, брат, никак не выберусь. Только моя «фея» другого масштаба. Она стихи написала про наши дела.

— Ты помнишь?

— Конечно:

«Там, на загадочном распутье.

Где конь падет, где Смерть права,

Нехоженый, целинный путь есть.

Где всаднику по грудь трава».

Хорошие стихи. И, главное, верные. Нехоженый путь, где всаднику по грудь трава, — это новая энергетика нетрадиционного использования солнечных лучей. Я пойду, кофе тебе поставлю. А я–то уж попил.

— Как попил? Ты ж только пригубил.

— А утром мне по–настоящему сварили.

— Постой–постой! Так ты не ушел вслед за этими учеными балбесами в капюшонах?

— Надо же было получить все по счету за совершенное покушение?

— И ты получил?

— Сполна, — ответил Илья.

Генерал Муромцев зашелся хохотом, держась за бока.

— Ну и парень, ну и парень! Отец только вздыхает да стишки читает, а этот, несмотря ни на что… — из–за смеха он не смог говорить.

Новелла пятая. Единение

Судьба все укажет свыше.

Когда каким событьям быть.

По воле Божьей ветер свищет

И птица над землей летит.

Нострадамус. Центурии, VII, 41. Перевод Наза Веца

Считалось, нам одна дорога.

Предшественники где прошли.

Достаточно свернуть немного,

И параллели разошлись.

Весна Закатова. «Рядом с Нострадамусом»

Тюремный коридор по опрятности напоминал операционную. Паркет сверкал, как в дворцовом зале. По обе стороны — тяжелые двери в камеры с особым стеклом, смертник изнутри не видел ничего, оставаясь сам на виду.

Илью Муромцева привезли в наручниках прямо из зала нью–йоркского окружного суда, приговорившего его за предумышленное убийство к электрическому стулу.

Илья оказался в каменном каземате с серыми стенами, где символом утраты стояло мягкое кресло. Койка откидывалась автоматически в положенное время, когда узнику предстояло уже встать и заправить ее. Столик тоже откидывался автоматически, а из стены выдвигался поднос с едой. Смертник был лишен всякого общения с кем бы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.