Библиотека

Ступени Нострадамуса стр. 23

Размер шрифта
-
+
Тема

ее фаворит, когда бояре провозгласили царем Петра, мальчонку десяти от роду лет, что от второго брака сын царя Алексея Михайловича с боярыней Нарышкиной. А бояре Милославские так дела оставить не хотели, их партия уступать Нарышкиным не собиралась, и шестнадцатилетний, но слабый и болезненный царевич Иван сел рядом с братом Петром на отчий трон. А править взялась не царица — мать Нарышкина, как те задумали, а старшая из дочерей Алексея Михайловича Софья.

Погашена была так очередная смута, которой не хотел и боялся народ, а два брата Голицыных князь Василий Васильевич и двоюродный брат его Борис Алексеевич напротив друг друга стали. Василий при царевне, а Борис как «дядька» — воспитатель Петра. Большую силу он обрел, во всем мальчишке потакая в потехах, выдуманных им. И тот полки из сверстников собравши, учения и баталии устраивал, да еще под парусом на ботике по узкой Яузе — реке пускался.

А у Василия не потехи было дело, царевна Иностранный приказ ему отдала, да и другие подчинила.

В Иностранном приказе дел немало, а главное, что сделал он, это «Вечный мир» с Польшей заключил, и когда — то стольный град Киев снова к русским перешел.

Король польский на это пошел из страха перед турками, что грозились всей Европе, болгар славянских подчинив. Теперь русские обязались на пути турок грудью стать и дальше не пустить.

Однако время шло, царевич младший повзрослел, и Нарышкины свой голос повышали. Не любо было им семь лет правленья Софьи, которую усердно подменял князь Василий Васильевич. У них была опора на стрельцов (порядка внутреннего войско), привилегиями в них преданность усердно раздувая.

И все ж смуте не уйти с дороги. Голицын, князь Василий — воевода полки вторично в Крым водил и снова без удачи. Солдат измаял, по степи гоняя, Азов же крепость взять не смог. В Москву вернулся, где стрельцы сейчас нужнее. Приказал им идти в Великие Луки, но как было с Софьей договорено, по дороге они прошлым летом взбунтовались, начальников сместили, кто с ними не хотел на Москву идти, и свернули стрельцы на столицу. Но не потешные полки послали им навстречу сторонники Петра, а иноземцев, нанятых с генералом Гордоном во главе.

И под Ново — Иерусалимским монастырем побил стрельцов тот генерал. Борис Голицын дознание затеял, а Василий старался стрельцов московских возбудить, на бунт поднять в защиту Софьи. Так смута начиналась. Стрельцы, в Москве оставшиеся, из лени и боязни не поддавались уговорам и на Сухаревской башне в набатный колокол так и не ударили. А было их тысячи четыре по числу дворов в Стрелецкой слободе. Они там после Иерусалимского разгрома у баб своих укрылись за подолом. Дознанье меж тем велось. Князь Василий Васильевич в свое подмосковное имение уехал и там якшался с колдунами, выспрашивая, что ждет его, не посулят ли те ему царский венец на голову.

И вот для следствия иль после него, но прислал царь Петр, а вернее, князь Борис, свой брат негодный, поручика драгун сказать, чтоб по велению царя Петра явился он, Василий, но не в Кремль, во дворец, и не в Троицко — Сергиевскую лавру, где до поры царь Петр с матерью молились, а явиться — де на Красную площадь в такой — то час, в такой — то зимний день.

И возок мчал мрачного князя к назначенному сроку по дремучему подмосковному лесу.

Верховые из охраны в драгунских мундирах скакали позади.

Князь усталым взглядом смотрел из окна возка на пробегающие назад ели. Со зла хотелось ему их лапы обрубить и обледенелые сучья дубов тоже, где веревку с петлей для дыбы, чего страшился, приладить сподручно, и размышлял о том. что ждет его на площади у стен кремлевских.

И тут привиделось ему, что на дороге с краю стоит засыпанный снегом в серебряной рясе белобородый поп.

Неведомо какая сила заставила князя крикнуть кучеру и ездовому остановить коней.

Сам высунулся из возка и обратился:

— Ваше преподобие, не застудиться бы в лесу. Вдвоем не тесно. Подвезу.

— Благодарствуйте сердечно, князь. Нам по пути, пожалуй, будет.

Старец стряхнул снег со своего одеяния, которое отнюдь не походило на теплый тулуп, и влез в возок, уселся рядом с князем.

— Ты знаешь меня, преподобный?

— Я не священник, а ученый, а на возке увидел герб.

— И то, конечно! Но, видно, чужеземец вы из дальних академий?

— Историк я и путешественник.

— Что ж без коня стоять на краю дороги, попутную подводу поджидая?

— В столицу мне надо, в Москву.

— Зачем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.