Ступени Нострадамуса стр. 5
нашему миру предстоит обрести ценою тяжких испытаний. Он поразил меня знанием и пониманием, казалось, близких ему наших невзгод. Он видел корни зла, которые упускались многими из нас.
Мы простились друзьями.
Но я не мог избавиться от ощущения, что все это лишь разыгравшееся воображение. Не говорят люди белыми стихами, не могут существовать незримо три трехмерных мира в разных измерениях и в разных временах. И кольцевые волны, перекликающиеся с воззрением Пифагора, не более, чем сон.
Однако в руках у меня осталась рукопись. Не могла же она возникнуть из ничего во сне? Мне не терпелось прикоснуться к ней, неужели написанной мной самим в забытьи?
Но «забытье» было полно забот о грядущем, притом обоснованным, опирающимся на те же катрены Нострадамуса, верность которых не раз подтверждалась. И на живые исторические персонажи, и вполне возможные эпизоды их жизни.
И я решил, что независимо от того, кто был загадочный историк неомира Наза Вец, новеллы его должны стать общим достоянием как предупреждение о возможных катастрофах, грозящих нашей Земле, а главное о том, как их можно избежать и что произойдет, если этого не сделать.
Прочтя новеллы, я рассудил, что в объяснении того же Наза Beца, с принятием его гипотез о трех сопредельных мирах, все это могло бы быть. Главное в том, что перед нами вставали реальные исторические личности, какими их увидел Наза Вец, обладая пусть сказочно, возможностью встречаться с ними. Недаром назвал он цикл первых новелл «НЕВЕРОЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ». Невероятные, но возможные, которые я, по крайней мере, принял действительно состоявшимися.
Последний цикл новелл (повесть «Конец Света») — реальная картина несчастий, которые уготовил себе на Земле сам человек, и как он мог бы спастись от губительных последствий.
И пусть даже звучит все написанное как строки сонета, посвященного мной когда — то Ивану Ефремову, великому нашему фантасту:
«Игрой стремнин воображенья
Поток бурливый напоен,
Огнем идей, гипотез жженьем
И тайной будущих времен».
Именно воображение должно предостеречь людей от возможных всепланетных бед…
Ведь Наза Вец задумал изменить направление развития нашей цивилизации, как догадался я.
Я приложу усилия, чтобы все написанное им опубликовать, уверенный в той пользе, которую нам это принесет, когда мы станем подниматься по ступеням Нострадамуса из глубины веков в грядущее, которое сами можем изменить, не повторив несчастий неомира.
ПрологДалекий грозный век и год
Пророки видят без сомненья.
Но, чтобы им войти в него,
Поможет лишь воображенье.
В 1991 году ко мне вместе с журналисткой из «Фигаро» приехал знаменитый американский ученый Жак Валле. Мы заочно знакомы с ним давно, еще в 1967 году опубликовав совместную статью (первую в нашей стране на эту тему) о неопознанных летающих объектах (НЛО)— «ЧТО ЛЕТАЕТ НАД ЗЕМЛЕЙ». Она появилась сначала в журнале «Техника — молодежи», а потом перепечатана в газете «Труд», самой многотиражной тогда. В этот раз мы с ним говорили о том, откуда могли появляться у нас эти загадочные «летающие тарелки»? Если из далеких звездных миров, отделенных огромными расстояниями, которые свет преодолевает за сотни или тысячи лет, то посещения оттуда не могут быть частыми. Если бы за обозримое время мы столкнулись с несколькими десятками наблюдений, можно было бы считать их инопланетными аппаратами, но когда таких наблюдений около полутора миллионов, то посылку так часто к нам исследовательских зондов из далеких звездных миров трудно себе представить. И мы с Валле пришли к общей мысли, что интересующиеся нами миры надо искать где — то ближе. Как известно, жизнь на других, кроме Земли, планетах Солнечной системы существовать не может, и приходится вспомнить, что по признанной в науке теории подобия, на которой зиждется кристаллография, Вселенная наша не трехмерна, а одиннадцатимерна.
Почему одиннадцать? Может быть, потому, что «11» — некий модуль Вселенной, ибо все основные микро— и макроразмеры кратны 11–ти. И на этом построена «альфаметрика» современного ученого Тюрина — Авинского.
Можно представить себе, что одиннадцать измерений включают в себя три трехмерных мира, разделенных двумя переходными измерениями, наподобие межэтажных перекрытий трехэтажного дома, где жильцы каждого этажа ничего или почти ничего не знают друг о друге. И этажи эти сравнимы с сосуществующими рядом с нами на Земле сопредельными параллельными мирами, точечное соприкосновение с которыми вызывают такие аномальные явления, как полтергейcт.
Но есть ли этому доказательства?
Оказывается, есть!
Прежде всего, снежный человек. Это мохнатый человекоподобный гигант, каким были наши пращуры. Он оставляет (на снегу!) исполинские следы, вполне человеческие, только увеличенные раза в два и с оттопыренным большим пальцем. Гипсовый